Но не более того! Так объявила леди Глория, жадно рассматривая прекрасную Абигайль и протягивая к ней руки.
Но случилось неожиданное. Дядю Эдгара обуял гнев! Он объявил, что это подарок детям, и если бы он хотел вручить его кому-нибудь другому, он бы так и выразился. Леди Глория растерялась, что случалось с ней нечасто, и, пользуясь этим, Роберт с Агнес утащили красавицу к себе.
Абигайль поселилась в узком застекленном шкафу. Леди Глория была так поражена отпором своего безответного кроткого супруга, что сделала вид, будто и вовсе забыла о ее существовании.
В любое время, когда бы Роберт с Агнес ни пожелали, они могли вынимать куклу из шкафа, сажать за стол и приглашать к ней на чаепитие зебру и Ноя.
– Насколько я успела заметить, у нее исключительно красивое одеяние, – сказала миссис Норидж.
Мальчик кивнул. Они с Агнес предполагали, что Абигайль – восточная принцесса, потому что ее длинная синяя накидка была расшита драгоценными камнями, сверкавшими на солнце, а желтое платье украшали крупные жемчужины.
– Мне нравилось смотреть на ее лицо, – сказал Роберт и сам себе удивился: он скорее сунул бы руку в кипяток, чем проговорился об этом прежней гувернантке, но сейчас, когда его слушала миссис Норидж, признание само слетело с его губ. – Она такая задумчивая. И красивая. Но несколько дней назад…
Да, это случилось как раз накануне появления миссис Норидж. Роберт подошел к шкафу, чтобы достать куклу, и в страхе отшатнулся.
– Она улыбалась, – сказал мальчик и поднял на миссис Норидж испуганные глаза.
Ошибка была исключена: он слишком хорошо помнил выражение фарфорового лица. Еще вчера Абигайль была серьезна и даже грустна, но за ночь что-то произошло, и на ее губах появилась легкая улыбка.
Роберт не мог описать миссис Норидж, какой ужас он испытал, поняв, что кукла ожила. Он призвал Агнес, но девочку с самого начала куда больше занимал наряд Абигайль, чем сама фарфоровая девушка. Сестра не поняла его волнения.
Целый день Роберт провел, то приближаясь к кукле, то отходя от нее.
Он вынимал ее из шкафа, ставил на стол возле окна, надеясь, что игра света вернет все на круги своя. Ничего не помогало. Кукла улыбалась, и чем дальше, тем более зловещей казалась ему эта улыбка. В отчаянии он пришел к дяде, но тот отмахнулся от его переживаний, сказав, что эта выдумка его не развлекает.
– Я ничего не выдумал! – Роберт подался к гувернантке. – Она и правда теперь улыбается!"
"Мальчик умолчал о том, что несколько ночей подряд ему снились кошмары.
