"
"В каком бы состоянии ни находился сейчас мой разум, тренированное тело действовало на автомате, привычно избегая лишних повреждений. Вот и получалось, что пусть сейчас меня можно было брать голыми руками – ситуация оставалась патовой. Ко мне девица не приближалась, видимо, всё же опасаясь, что я с ней сделаю что-нибудь нехорошее, да к тому же прилюдно. А достать издалека не могла. Так что ей оставалось периодически добавлять мне «дозу» своего любовного яда, переносимого теми самыми пузыриками, и пока я находился под действием розового горячечного бреда, милым голоском выкрикивать разнообразные просьбы.
Я же… просто не мог ей отказать ни в чём. Правда, заставить меня сдаться у Минервы не получилось, но на этом всё моё героическое сопротивление в общем-то и завершилось. Так что она ограничилась тем, что я, сгорая от стыда, медленно, словно сомнамбула, бродил за ней по арене и избивал себя почём зря.
В конце концов, оставшаяся в нормальном сознании частичка моего я даже пожалела о том, что у противницы не было при себе обычного пистолета или чего-нибудь более серьёзного в магическом арсенале.
Видимо, вся память ПМК оказалась забита «розовой» ерундой, а потому положить конец моим мучениям она могла только так. Хотя, наверное, было бы прикольно, достань она сейчас из своей микросумочки шестиствольную авиационную пушку и… Эх! Мечты-мечты.
С хлопком вокруг меня лопнули ещё несколько пузырей. Девчонка, не переставая играться на публику, подбежала поближе и радостно так то ли попросила, то ли предложила:
– Эй! А ударь себя чем-нибудь тяжёлым! – заложив руки за спину, стерва слегка наклонилась вперёд корпусом и заискивающе заглянула мне в глаза, медленно отступая назад.
– Вон у тебя палка какая-то есть! Ну пожа-а-алуйста!
Влюблённый идиот внутри меня взвыл от счастья, и в то время как Минерва отбежала на обратную сторону арены, опять радостно замахав толпе, быстро вынул обе половинки посоха и стал наносить удары по своему телу.
Первым же я умудрился рассечь себе бровь. Почти сразу глаза залила кровь, впрочем, во рту и так стоял её неприятный вкус, губы я разбил себе уже давно. Благо в столь заторможенном состоянии сложно ударить сильно и резко, а то ещё и зубам бы не поздоровилось тоже. Хотя теперь, палками, я вполне мог выбить из дурной головы остатки мозгов.
«Вот так вот… – с тоской подумала оставшаяся разумной часть сознания. – Проиграл ты, Кузьма.
