Позорно и совсем не героически!»
И почти в тот же самый момент мир залила белая боль, а в ушах забили колокола. Исполнительный идиот в моём теле со всей дури засадил сам себе прутом прямо по паху. К сожалению, снять «железную рубашку» была одна из первых просьб-приказов мерзкой девчонки, а втягивать свои колокольчики в тело, как это делают йоги или шаолиньские монахи, я не умел. И поэтому, выронив части шеста, я согнулся в три погибели, схватившись руками за причинное место.
– Твою ж… мать, – выдавил я из себя, с удивлением понимая, что вместе с болью разум вернулся на своё место.
Впрочем, сделать я всё равно ничего не мог. Была у меня твёрдая уверенность, что стоит рядом со мной лопнуть ещё одному «мыльному пузырьку любви», как я снова обращусь в пускающего слюни идиота. А сразу после подобного удара за девчонками особо не побегаешь. Так что достать засранку я не мог, ведь от предложенных мне утром Касимовой пистолетов я благородно отказался. Зачем они мне, если пользоваться ими я не умею! Разве что кинуть в противника…
Кинуть! А ведь это идея.
Кое-как распрямившись на подгибающихся коленках, я едва не упал, настолько сильно крутила меня боль в причинном месте. Руки ходили ходуном, и я всё никак не мог унять дрожь в непослушных, от эмоционального шторма, пальцах, но тем не менее как-то умудрился достать свои ножи и, привычным движением закрепив фиксатор рукоятки, метнул один из них в спину отвернувшейся от меня девицы.
Куда там! Явный недолёт, метра на полтора. Клинок звякнул о плиты пола и попрыгал по ним прямо к туфелькам Минервы.
Я уже приготовился к следующему броску, последней попытки хоть как-то переломить ситуацию, когда размахивавшая руками Людочка вдруг медленно обернулась на звук, посмотрела на нож у своих ног и, звонко сглотнув, перевела взгляд круглых от удивления глаз на второй, остававшийся пока в моих дрожащих руках.
Я замахнулся…
– Не надо! – пискнула она и подняла ручки вверх. – Я сдаюсь!
До меня не сразу дошёл смысл её слов, но бросок я так и не сделал, потому как над мгновенно затихшим стадионом прогремело:
– И победитель в четвертьфинальном бою – Ва-а-а-а-арлок! – причём сказано это было таким голосом, словно бы судья, или кто там делал объявления, был удивлён тем, что он произносит.
"
"На арену выбежала девушка-ведущая и сразу же нажала на кнопку своего пультика. Боль как рукой сняло. Я, наконец, распрямился, с недоверием облизнув ставшими вмиг целыми и вполне нормальными губы.
