Уж куда как лучше, чем тянуть лямку в техникуме и всё своё рабочее время тратя на подработки. Я подошел к девушке Нине, и мы споро зашагали к входу в концертный зал, где у дверей курили несколько педагогов. Я заметил их ещё тогда, когда мы начали махаться с Валентином, и всё это время они внимательно наблюдали за нами, вовсе не собираясь вмешиваться и тем более загонять нас с «зайкой» на церемонию.
Собственно, это был первый раз, когда я напрямую столкнулся с местными реалиями студенческого самоуправления. Чуть позже мне довелось узнать, что порядки здесь сильно отличаются от привычной мне классической системы.
Абитуриенты были вольны сами распоряжаться своим временем, и только от их решений зависело, будут ли они посещать занятия или нет. Взрослые просто наблюдали и делали выводы, а мы отчитывались перед ними на экзаменационных неделях, которые проводились здесь три раза за учебный год."
"Глава 12
Подавив рвущийся зевок, я повернулся и покосился на «зайку», сидящую рядом с моим плечом, на бортике, опоясывающем нижний уровень зала.
Кресел нам, естественно, не хватило, впрочем, топтать ноги предстояло не в одиночку – в проходах и за задними рядами уже понабилось немало народу. Тут же нарисовалась небольшая проблемка – из-за своего роста девушка просто не видела того, что происходит на сцене, а вперёд было не пробраться.
Решение я нашёл, основываясь на древнерусских деревенско-церемониальных традициях: «Наглость – второе счастье!» и «Высоко сижу – далеко гляжу!», в виде расположенной у стены на высоте полутора метров приполочки, образованной крышкой длинного красиво оформленного деревом короба, закрывающего стойки вентиляционных вытяжек.
Убедившись, что поверхность там чистая, я слегка шокировал Нину неожиданным предложением. Она, пару секунд подумав, милостиво согласилась, чтобы я её туда подсадил.
Удивлённые и немного неодобрительно косившиеся на наши манипуляции молодые аристократы быстро оценили всю гениальность народной мудрости. Особенно оно понравилось женской части благородного собрания, и уже через пять минут короб напоминал жёрдочку, на которой весело щебетали раскрасневшиеся от собственной смелости птички голубых кровей.
– …и я хочу представить вам председателя Президиума Высшего Совета Ильинского Полиса – Яну Павловну Малышеву! – проникновенно закончил свою речь проректор по воспитательной части, низенькая кругленькая женщина лет пятидесяти, уступая место за кафедрой красавице с копной длинных, слегка вьющихся волос «чайного» цвета.
