Хотя если б все пошло по плану, меня бы наверняка обезоружили медведевские орлы.
Он прав. Чего ждать? Неспроста эта авария. Мы сделали резкий разворот, каким-то чудом выбираясь из западни. Успели вовремя. Два каких-то урода затащили Машу в машину, и мы с ее братом, не сговариваясь, подрезали их. Ник спереди, я сзади. От ее крика о помощи внутренности в животе моментально стянуло узлом. Лишь бы не тронули.
— Отпустите девчонку! — крикнул я, а у самого леденящий холод в жилах, едва представлю, что могут и не послушаться.
Но нет. Видимо, указаний не было на такой случай — сдались. Однако нервы у одного из похитителей все же не выдержали — выстрелил. Бок обожгло огнём, но рефлекс сработал вперед меня. Ответный выстрел обезвредил гаденыша."
"На секунду меня буквально вышибло из реальности. В голове зашумело. Внутренности дико болели… а потом рядом оказалась Машка с полными слёз глазами. Мне пришлось сделать вид, что ранение несерьезное, что я почти в порядке. Из последних сил шутил и улыбался, лишь бы она сильно не волновалась.
А ведь волнуется, хоть и обижена на мои слова по телефону. Боюсь, побороть обиду не поможет даже объяснение, что сказал их ради ее же блага…Да-да, сказал обидные, мерзкие слова, чтобы она осталась в безопасности. Почти как дядька. Правда тот перешел от слов к делу…Стоп. Неужели я только что пытался оправдать Евстигнеева? Нет, об этом надо подумать на холодную голову.
В первый день мы так и не поговорили. Виталий Эдуардович, надо отдать должное, умел держать паузу.
На второй день разговор начался совсем издалека. Сначала речь зашла о мелочах… потом как-то перескочили на Машу. Я услышал кучу приятных слов о моей рыжей занозке и невольно смягчился. Эк он ее разглядел, умницу мою. Еще и на свою сторону перетянул. Помню ее слова о том, чтобы был снисходителен к родственничку. Маша, конечно, доверчивая и наивная, но совсем не дурочка. Чем же он ее так зацепил? А потом он завел серьезную тему — мое избиение там, в лесу. Причем совсем с другого ракурса.
С Машкиного. Он от Медведя узнал о том мерзком разговоре, когда я впервые услышал о предательстве. Объяснил, что подчиненный перешел границы дозволенного, и, как бы подводя итог тому сумбуру, что творился сейчас в моей душе, произнес:
— Маша не хотела тебя нам сдавать. Она просто позвонила брату, а когда тот не взял трубку — Маклакову. Юрий сразу же обратился к Медведю. Они раньше часто сталкивались по работе, давно знали друг друга.
