И завыла в голос:
— Ненавижу тебя, как ты мог, как ты мог?
Я упал на постель.
Тяжело задышал, перекатился на бок, схватил её за талию, подтаскивая к себе, прижимая к своей груди.
— Вик, не мог. Поэтому я оставил кольцо.
— А я его. — шмыгнула носом Вика. — А я его. Спрятала под матрасом. Ненавижу, ненавижу тебя!
Глава 43
Олег
Я прижимал Вику к себе, держал на руках, ногой толкнул дверь лаунжа, и тут же наперерез мне метнулась Нора.
— Молчать. — Хрипло выдохнул я и произнёс. — Все по счёту отправить мне на почту, сяду в машину, оплачу.
— Да, да, хорошо, я поняла, — засуетилась Нора и юркнула в лаундж, но мне было наплевать.
Вика заходила со слезами у меня на руках.
И как бы мне не хотелось любить её, быть рядом с ней, ну не в притоне же, твою мать!
Открыл дверь машины, погрузил её на пассажирское сиденье, выхватил мобильник, набрал няньку, сказал, что сегодня ночует с детьми. Позвонил Денису. Сказал, чтобы приехал в квартиру.
— А ты куда, мама, где? Фу Нервно спросил сын.
— Нам надо поговорить.
— Выдал я, сел в машину.
Я жил в квартире на Пархоменко.
Развернул авто.
— Домой меня вези, — хрипло сказала Вика, пряча от меня глаза. Но я не послушал.
А когда запарковался у себя на этаже и попытался вытащить Вику, то получил по зубам её же запястьем. Она не подрассчитала, ударилась. Всхлипнула. И в этот момент я все-таки перехватил её, потянул на себя. Она упиралась, била меня по плечам. А я помнил, как её откачивал после выкидыша. Я помнил, как её трясло при упоминании о том, что произошло.
Все люди по разному воспринимают такие вещи, мать удивлялась ещё, по телефону с сестрой разговаривала.
— Вика у нас такая нежная, трепетная ну, ты же знаешь. Все, у неё там трагедия. Все, она там недоженщина, родить больше не сможет как будто бы, глупая, всякое бывает. Она уже бутылку воды поднять не может, сил нету, изводит себя… — мать была права.
Тащить приходилось с того света.
— Зачем ты меня привёз сюда? Зачем? — сидела, раскачиваясь на диване, Вика, и я, сорвав с подлокотника тонкий плед, она же покупала, она же обставляла эту квартиру, накинул ей на плечи.
Прошёл в кухню. Открыл бутылку вина, посмотрел. Выдохнул, достал коньяк. Бокалы.
— Пей. — Произнёс я, садясь напротив на пол. Вика схватила сведёнными пальцами бокал и, стуча зубами по краю, глотнула коньяка, задохнулась, она не умела пить.
— Мне казалось, что когда я тебе скажу, что мне нужно что-то другое, ты подумаешь, что ты….
Слова приходилось выталкивать из горла с боем.
