А я тебя хотел, я тебя даже на свидание позвал. Чтобы показать. Я хотел с тобой все что только можно сделать, облизывать тебя, целовать, чтобы не упиралась. Чтобы не пыталась прыгнуть на меня и оседлать. А чтобы ноги широко расставила. А я сначала пальцами в себя вошёл. А потом дальше больше.
Сам говорил, а ток пробегал по телу, заставляя каждый нерв вздрагивать. И даже ткань рубашки била разрядами.
— Тебя хотел, одну тебя. Ну нет же, мы же порядочные. Кому нужен муж с проблемами по фрейду? Никому. Уйти проще.
Не объяснять ничего.
— Ах ты, сволочь, — выдохнула злобно и раздражённо Вика, — паразит, твою мать. Я себя хоронила полгода. Я в себе искал проблему.
Дрожали губы, в глазах стояли слезы.
— А проблема в тебе."
"— Во мне. И сейчас мы не женаты. И сейчас я уже потерял тебя. Поэтому мне на все плевать.
Я дёрнул рукой, задирая платье ей до пояса, Вика напряглась, выгнулась вся как будто в эпилептическом припадке. А я потянул ткань маленьких ажурных трусиков вниз.
— Не смей. Не смей.
— Повторила Вика, всхлипывая и в какой-то момент, когда я её потерял концентрацию вывернулась из-под меня, дёрнулась к тумбочке, которая стояла возле кровати и схватила снова первое, что попалось.
Попалась плётка.
По лицу шваркнула.
Да с такой силой, что чуть не взвыл.
— Кобелина проклятая, — задрожал её голос, а она, воспользовавшись моим шоком, тут же взметнулась на ноги, встала на колени на постели и снова замахнулась.
На этот раз по плечу.
— Сволочь, я себя казнила, говорила сама себе наверное, я ненормальная, наверное, я больная какая-то.
Муж ушёл, все же хорошо было, чего ему уходить от меня. Он просто потрахаться хотел, скотина.
И снова плётка взметнулась наверх, а я тяжело задышал, выкинул руку вперёд, стараясь перехватить за основание. Но Вика на этот раз не растерялась, зарядила ещё как раз как следует плёткой, а когда я вырвала её из рук, метнулась снова к тумбочке и схватила стек.
А стеком было больно, особенно когда удар пришёлся на шею.
— Ненавижу, ненавижу тебя.
Предатель! Предал. Ладно бы трахался с кем-то не пойми с кем, но нет же, настолько все затянул. Сам затягивал ведь удавку на моей шее, смотрел, как я душусь, сука, хоть бы раз сказал что-нибудь. Ненавижу, ненавижу тебя, Олег, ненавижу.
В какой-то момент Вика настолько разошлась, что потеряла равновесие и упала на постель.
Из рук выпустила стек, который покатился по полу.
Вика прижала колени к груди, обняла их, сворачиваясь клубком.
