— Шалишь…
— Только попробуй тронуть меня, только попробуй после своей девки, после своих шлюх!
— Я ни с кем не спал, — прокричал я, ощущая, как по крови разгоняется адреналин вперемешку с возбуждением. И понял, что меня коротит настолько сильно, настолько люто, что она меня не остановит, у меня полгода её не было, я полгода не чувствовал её запах. Я полгода метался, как бешеный зверь в клетке, а такая желанная манящая добыча все время проходила где-то рядом. Усмехалась. Зубки мне показывала.
А теперь зверь выбрался.
— Иди сюда, — хрипло выдохнул я, подтягивая Вику к себе, толкнул коленом её ноги и навалился сверху. Вика заверещала.
— Только посмей. Только тронь меня.
Но не было в её голосе ни страха, ни злости, ни паники, ни обиды.
— Не спал ни с кем, — ладонь резко легла ей на шею, — не трахал никого. Тебя хотел, чтобы ты проклятье моё, дар божественный, была беспомощна передо мной. Чтобы ты была покорна. Чтобы принимала меня со всеми моими ебанутыми загонами. Чтобы дышала со мной одним воздухом.
И чтобы не было в тебе ничего этого, что заставляло каждый раз тормозиться, чтобы доверяла мне полностью, ведь я ни разу не дал подумать за весь наш с тобой длинный брак, что на меня нельзя положиться. Так с хренов ты тогда мне отказывала в этом.
Вика стиснула зубы, запрокидывая голову так сильно, что я отстранившись, тяжело выдохнул.
— Ты действительно проклятие. Хрупкая. Нежная в обличии ангела, твою мать. Стояла, глазами хлопала, сгущёнку потеряла…
Меня трясло, я уже себя не контролировал, и ладонь медленно спустилась с её шеи на грудь, задевая тонкую ткань летнего платья.
Хотелось стянуть его с неё, чтобы кожа к коже.
Чтобы наедине с ней, только мы вдвоём.
— Не мог я ни с кем другим спать, смотрел, один раз даже полапал, но не вставляла. Больной, наверное, псих придурошный, а стоял, как собака перед тобой и не мог ничего сказать. Ты же бы орала «извращуга». Тогда бы я точно стал бывшим мужем я, собственно, им и стал, а теперь мне терять уже нечего. Самый страшный страх он случился, мы развелись…
Я наклонился к Вике.
И глубоко вдохнул её аромат, сладость какая-то, ваниль, немного корицы.
Я прошёлся носом ей по шее и, оторвав руку от груди, запустил пальцы в волосы…
Мягкие. Пушистые.
— Ты больной, — выдохнула Вика, стараясь вывернуться у меня из рук.
— Я знаю, поэтому я молчал, поэтому проще было признаться, что да девку в качестве любовницы таскаю, чтобы только ты знать не знала о том, как все на самом деле происходило.
