Слышно даже, как какая-то пара громко занимается любовью, как раскатисто смеются за кадром зрители в комедийной программе; из другого окна тоже доносится смех: возможно, кто-то шумно реагирует на вульгарное юмористическое шоу, на щекотку любимого человека или шутку, которую в столь поздний час прислал в эсэмэске кто-то из близких.
Руфус хлопает в ладоши и выдергивает меня из транса.
– Десять очков тебе.
Потом подходит к ограде и снимает замок со своего стального серого велосипеда.
– Куда поедем? – спрашиваю я, делая микроскопический шажок прочь от двери.
– Нам нужен план боя.
– План боя обычно подразумевает наличие пуль и бомб, – замечает Руфус. – Предлагаю называть наш план стратегией. – Он выкатывает велосипед на угол улицы. – Списки того, что нужно успеть сделать перед смертью, бессмысленны. Все сделать все равно невозможно. Лучше плыть по течению.
– Говоришь как настоящий специалист по смерти.
Какую тупость я сморозил. Я осознаю это прежде, чем Руфус начинает кивать.
– Ну да, – говорит он.
– Извини. Я просто… – Подступает паническая атака; в груди все сжимается, лицо начинает пылать, кожа по всему телу – чесаться. – В голове никак не укладывается, что я проживаю день, в котором могут понадобиться списки предсмертных дел. – Я чешу затылок и делаю глубокий вдох. – Эта тема не сработает. Все обернется против нас. Проводить время вместе – плохая затея, потому что так мы только удваиваем шансы умереть раньше времени.
Это как зона высокой радиоактивности для Обреченных. А если мы завернем за угол, я споткнусь и разобью голову о пожарный гидрант и… – Я замолкаю и весь съеживаюсь от фантомной боли, которая настигает, если представить, как падаешь лицом вниз на забор со штыками или как тебе разом выбивают все зубы.
– Делай что хочешь, но нам конец, и не важно, тусуемся мы вместе или нет, – пожимает плечами Руфус. – Какой смысл теперь бояться?
– Не так все просто. Мы же умрем не естественной смертью.
Как жить, зная, что на улице нас может сбить грузовик?
– Прежде чем перейти дорогу, будем смотреть по сторонам, как учили в детстве.
– А если кто-то вытащит пушку?
– Будем обходить стороной бандитские кварталы.
– А если нас собьет поезд?
– Если мы в свой Последний день окажемся на рельсах, то, считай, сами напросились.
– А если…"
"– Не мучай себя. – Руфус закрывает глаза и трет их кулаками. Я свожу его с ума.
