"
"Трейгер окинул оценивающим взглядом вдову, которая никак не отреагировала на его появление, по-прежнему не отрывая глаз от огня. Она смотрела прямо перед собой. Плотная вуаль скрывала ее черты, но Трейгер разглядел седые волосы и тусклый отблеск очков. Что-то в ее облике напомнило ему Сирену.
Трейгер чертыхнулся про себя. Каждая женщина в возрасте от восьми до восьмидесяти лет теперь напоминала ему о пропавшей строптивице. Ее образ возникал из колеблющихся теней и снова исчезал, доводя до безумия бесконечными размышлениями о том, что с ней стало.
Трейгер ловил себя на том, что вглядывается во всех встречных, надеясь увидеть сверкающие изумрудные глаза. Он чувствовал, что дошел до предела, и готов был признать, что потерял Сирену навеки, но лелеял последнюю надежду на то, что Вероника Уоррен укажет ему путь к своей внучке. Не осталось ни одной щели или лазейки, которую Трейгер бы не облазил за последние дни, но Сирена бесследно исчезла.
Вдова сделала вдох, собираясь заговорить, но снова закашлялась.
Отдышавшись, она откинулась в кресле и заключила скрипучим голосом:
– Значит, вы муж Сирены.
Трейгер напряг слух, чтобы разобрать ее тихие слова, произнесенные с сильным британским акцентом. Было очевидно, что старая дама не горит желанием знакомиться с новым членом семьи.
– Да. Не могли бы вы сказать, где я могу ее найти?
Трейгер совершил ошибку, подойдя ближе. От его резкого движения Барон мгновенно свирепо ощетинился, не подпуская незнакомца к своей хозяйке. Отсвечивающие желтоватым блеском в пламени камина зубы убедили его, что это не пустая угроза.
Вероника не пошевелила пальцем, чтобы отозвать оскалившегося пса, и Трейгеру ничего не оставалось, как застыть на месте из опасения вызвать, раздражение волка в собачьей шкуре или его зловредной хозяйки. «Ну и мрачная личность, – думал Трейгер, глядя на одетую в темное тучную фигуру. – Неудивительно, что Сирена то и дело вспыхивает, как порох, после шести лет, проведенных с такой раздражительной вдовой».
– У меня сложилось впечатление, что внучка не желает вас видеть ни сейчас, ни в будущем, – прохрипела Вероника и закашлялась, невнятно жалуясь на слабое здоровье; обтянутая перчаткой рука потянулась к миске с мясом, предназначенной для Барона, и поставила ее перед собакой.
– Ну-ка, Барон, это намного аппетитнее, чем тощие ляжки нашего гостя.
Пес накинулся на еду, не переставая подозрительно коситься на незнакомца, отозвавшегося на колкость Вероники недовольным бормотанием.
