– Вероника, шаркая ногами, побрела к двери."
"Джонас поднялся со своего кресла, но верный пес снова охладил его порыв, продемонстрировав острые клыки.
– Миссис Уоррен? – В голосе адвоката звучало беспокойство как за нее, так и за собственную безопасность. Он озабоченно смотрел на страдающую от одышки, трясущуюся старуху.
– Вы уверены, что в состоянии присутствовать на похоронах? Может, нам лучше отложить…
Вдова подняла дрожащую руку и отрицательно покачала седой головой:
– Не беспокойтесь, мистер Лэндсинг.
Я выдержу завтрашнее испытание. У меня будет возможность отдохнуть потом. Я остановлюсь в доме Митчела на случай, если понадоблюсь вам.
После того как Вероника удалилась, Джонас с угрюмым вздохом опустился в свое кресло. Вдова казалась такой несчастной и больной, что даже думать не хотелось о том, как она переживет похороны сына. Ясно было, что ей пришлось проделать утомительное путешествие как единственной родственнице Митчела, которая могла проводить его в последний путь. «Чертовы патриоты, – выругался Джонас про себя, – разрушили семью Митчела.
А Сирена… – Он нервно взъерошил волосы, не желая верить в ее измену. – Всему виной ее порывистость и импульсивность, омрачившие последние дни отца. Митчел погиб, так и не узнав, что стало с его дочерью».
С помощью кучера старушка впустила в карету собаку, а затем, опираясь на его руку, забралась и сама. Она похлопала по свободному месту рядом с собой. Барон не заставил себя долго упрашивать. Виляя хвостом, он разлегся подле хозяйки, положив голову ей на колени и устремив печальный взгляд на залитое слезами лицо, скрывавшееся за плотной вуалью.
В ответ на ее прерывистый вздох, заполнивший тесное пространство кареты, преданный пес заскулил и прижался к хозяйке носом, готовый следовать за ней хоть на край света.
Вероника тихо притворила за собой дверь, оглядывая пустой холл. Поездка была утомительной, и ей не терпелось сбросить туфли и устроиться в самом удобном кресле, какое только было в доме. Проследовав в гостиную, она положила плащ на спинку дивана и села в красное бархатное кресло-качалку, тоскливо уставившись в голую стену над камином.
С кривой усмешкой на осунувшемся лице она скинула туфли и подтянула под себя ноги. По крайней мере удалось избавиться от жуткого портрета Оливии. Это первое, что она сделала, когда узнала от Молли, что жена бросила мистера Уоррена за три дня до его смерти. После бурной ссоры Оливия упаковала свои вещички и была такова.
