С трудом ловлю равновесие, отступая, чтобы дать Холли возможность тепло обнять человека, от которого теперь зависит моя жизнь.
— С днем рождения, красавчик.
— Спасибо, малышка.
— Желаю тебе…
Слова Холли тонут в гомоне голосов. Делаю еще один шаг назад, а в мыслях только одно — «беги!». Я не могу. Просто не могу. Смотреть на это все, чувствовать себя, как кусок грязи, прилипшей к подошве дорогой обуви.
Резко разворачиваюсь и перебираю ногами. Плевать, что будет, но я ухожу отсюда. Я не справлюсь. Эти люди… Счастливые, довольные собой, не знающие настоящей боли и проблем.
Не хочу находиться среди них. Лучше обратно в «исправитель». Там я хотя бы знаю, чего ожидать, а тут…
Проклинаю неудобные туфли, шагая к выходу. Лица мелькают перед глазами. Кроваво красные губы женщин, сытые и довольные взгляды мужчин. Пульс зашкаливает. Это сюда я хотела вырваться? Сюда сбежать? Почему я думала, что здесь будет лучше? Страх смешивается с презрением, ненависть перерастает в убийственную печаль. Нет. Я хотела совсем не сюда.
Я хотела тихой, спокойной и нормальной жизни. А это все цирк уродов. Они покупают людей, дарят их на дни рождения и смеются. Смеются! Смеются…
Преграда на пути вырастает внезапно. Тихий вскрик. Звон бьющегося стекла. Девушка в черном фартуке летит следом за подносом в груду разбитых бокалов. Хватаю ее за плечо, оттягивая в сторону, и падаю сама, не удержавшись на ногах.
Голоса замолкают. Зал наполняет только тихая мелодия. А музыка действительно прекрасна. Такой печальный и тягучий инструмент, что хочется плакать вместе с ним.
Скрипка… Никогда не слышала ее вживую.
— Простите, — лопочет девушка. — Я не хотела. Простите.
Испуг в ее глазах и поджатые губы дезориентируют. Сижу на полу и не могу двинуться с места.
— Ваша рука, — тихо произносит она и смотрит вниз.
Поднимаю правую руку и разглядываю ладонь, в которой торчат осколки. Кровь струится по белой коже и капает на пол. Теплая… Рядом с моей рукой появляется еще одна. Длинные пальцы обхватывают мои."
"— Где у вас аптечка? — спрашивает Дэниел, внимательно осматривая рану.
— В кабинете есть, наверное.
— Веди!
Дэниел расчищает поверхность одного из столов, заваленного бумагами, и открывает чемоданчик с красным крестом.
— Сядь, — говорит он, кивая на стул.
Слушаюсь и кладу на столешницу руку ладонью вверх. Дэниел снимает крышку с маленького прозрачного пузырька и сурово произносит:
— Это был побег? Я правильно понимаю?
Морщина недовольства появляется на его высоком лбу.
