— Сколько их у тебя было?! — жестче повторяю вопрос.
— Ты, дрянная девка! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Что тебя ждет? Кей-одиннадцать! Вызывай полицию!
Таймер начинает отсчет. У меня есть не больше десяти минут.
— А ты понимаешь, что от меня сейчас зависит твоя жизнь? Ты хочешь жить, Фред? Хочешь продолжить свое никчемное существование в полной темноте?
Его конвульсии затихают, только кровавые пальцы подрагивают, закрывая глазницы. Теперь страшно ему. По-настоящему страшно.
— Чего ты добиваешься? — спрашивает он тихо.
— Отвечай! Сколько их было? Твоих кукол. Девочек, которых ты погубил.
— Зачем тебе это?
Растягиваю веревку в руках и произношу сдержанно:
— Отвечай на вопрос.
— Около тридцати…
— Ты их помнишь? Всех? Надеюсь, что помнишь…
Останавливаюсь у головы Фреда и сажусь на корточки, накидывая веревку на его шею. Натягиваю ее, крепко сжимая кулаки:
— Это за каждую из них, Фред. За каждый их крик. За каждую секунду боли, что ты причинил.
Нет ни страха, ни сомнений. Надежда на нормальную жизнь перечеркнута кровью, но я готова ко всему и вскоре присоединюсь к Фреду в настоящем аду.
Как только отправлю туда всех чертей. Им пора домой. Всем, кто обрезает ангелам крылья. И я без колебаний пожертвую своими опаленными грязными перьями ради справедливости и свободы для детей, которые заслуживают жизни без клеток, которые еще могут взлететь.
Глава 14
Не чувствую сопротивления. Тело передо мной неподвижно, как и я сама. Опустошение охватывает каждую клетку, истерика на пороге, но времени, чтобы забыться в рыданиях, нет.
Дрожащими пальцами вытаскиваю из кармана Фреда ключ-карту и поднимаюсь с колен. Это еще не конец. Война только начинается.
Открываю дверь и вижу Кейси у противоположной стены. Она сидит на полу, обхватив руками голову, тонкие пальцы запутаны в светлых волосах. Кей-одиннадцать поднимает на меня взгляд, ее глаза полны слез.
— Ты вызвала полицию?
Она качает головой и нервно содрогается, когда я делаю шаг вперед. Боится? И правильно.
— Уходи отсюда, Кейси.
Попробуй найти в доме деньги, драгоценности. Забирай все и уезжай. Слышишь?
— Ты… Ты… — лопочет она, всхлипывая. — Ты его?..
Сердце болезненно сжимается, но я отвечаю твердо:
— Да.
Мне не жаль Фреда Фишера, но я отняла жизнь. Получается, я ничем не лучше, чем он или Мадам. Я не приписываю себя к героям, не хочу оправдывать свой ужасный поступок, прикрываясь справедливостью… Я знаю, что сделала. Знаю, что придется заплатить, но не сейчас.
