Побои кончились, только когда мне стукнуло четырнадцать, и я раздался в плечах и начал отвечать ему, и заодно пригрозил, что если руку еще раз на мать поднимет, я его убью. Годы излишеств сказались на нем, он стал терять былую силу и стареть, и я решил, что он больше не опасен. Я окунулся в новую жизнь при дворе… Все как будто затихло, и я редко бывал дома. Не знал, что папаша все равно время от времени берется за старое и перепадает теперь и подросшей Инесс. Она мне писала, очень просила приехать, взять с собой ко двору, а я отмахивался, не хотел возиться с сопливой девчонкой.
А когда приехал, наконец, домой, было уже поздно. Этот ублюдок так ударил Инесс по голове, что ее рвало несколько дней, и зрение она потеряла. Я поднялся к нему и заколол, как свинью. Но не жалею об этом убийстве… не жалею, — покачал головой граф. — Только о том, что опоздал. Что Инесс ослепла, а мать мучилась долгие годы.
— Боже… — вымолвила я.
— Богам все равно, — ответил Бринмор.
— И жрецам, и обществу каэров. Многие замечали, что моя мать появляется с синяками или прихрамывает, и что я тоже был в синяках ребенком, но помалкивали. А когда я отца убил, вой поднялся до небес. Стефан помог мне, младший принц. Упросил короля и королеву не наказывать меня, и сгладилось, забылось… Так что, — каэр взглянул в мое вытянувшееся лицо, — как тебе такой подвох?
Что ж, теперь понятно, почему Бринмор всегда такой замороженный – уроки детства не забываются быстро.
Понятно, почему вельможа такого уровня «прозябает» в Редландии. И понятно, почему Бринмор помог мне, когда я с «поветрием» стала Фэйднесса разыскивать. Понятно также, почему его так задело, когда при нашей встрече в Тулахе осенью его так перекосило, когда он услышал от меня, что «не разобрался». Это для него больная тема.
— Росс, — сказала я и взяла его за руку, — мне очень жаль, что так все вышло. Но я не вижу в тебе плохого. Знаешь, почему? Потому что видела, как мать и сестра любят тебя, как гордятся тобой, как ты к ним бережен и как обращаешься с людьми, которые ниже тебя по положению.
А вот как ты на лютне играешь, не видела, — улыбнулась я.
— Я сыграю для тебя, — пообещал он.
Я притянула его к себе за руку и обняла.
***
Каэры в Тулахе задержались. По большей части они объезжали окрестности, охотились в лесу или даже отправлялись рыбачить, но часто приезжали и ко мне, чтобы отобедать или поужинать.
