На его обычно спокойном лице бушевали такие чувства, что Виктории захотелось самой сбежать. Но она не могла. Она виновата перед ним, и пришло время платить по счетам.
Очень медленно он двинулся к ней. Шаг за шагом, будто он с трудом контролировал движения.
– Говори, Виктория. Скажи мне правду. – Его голос дрожал.
Ни криков, ни гнева, который он изливал на ее отца.
Она бы, наверное, предпочла этому чистую ярость, Она несколько раз прерывисто вдохнула, чтобы удержать горячие слезы, вскипавшие в глазах.
– Джастин… – шепотом произнесла она.
– Ты родила сына или дочь? У меня есть ребенок, которого я не знаю? – прорычал он, схватив ее за руки и подтащив к себе. Но в его жесте не было жестокости – только отчаяние.
Слезы покатились по ее щекам, и она возненавидела себя. Последнее, что она хотела ему внушить, – это что она манипулирует им с помощью эмоций.
– Н-нет, Джастин, – проговорила она, задыхаясь от боли. – У тебя нет ребенка.
Он отпустил ее и отшатнулся, запустил пальцы в волосы.
– Твой отец говорил, что ты должна снова забеременеть, Виктория. Говорил о другом ребенке. Значит, тот, первый, был не мой?
Она вздрогнула.
– Я же говорила тебе, что у меня не было любовников, кроме тебя.
Он наклонил голову набок и рассмеялся – неприятно, хрипло, резко. Он не собирался ее прощать.
– Ты много чего говорила, Виктория. И очень много лгала.
– Я не лгу! – выкрикнула она сквозь рыдания, не совладав с собой.
Эту тайну она хранила три долгих года. Но Джастин имел право знать правду.
Это единственное, что она должна дать ему сейчас, даже если у нее сердце разрывалось при воспоминании о самом страшном кошмаре, который ей пришлось пройти в жизни."
"– У нас с тобой была… – она помедлила, – одна чудесная ночь, по крайней мере чудесная для меня. Когда ты уехал, все мои надежды на обретение нового счастья рухнули. Сначала я чувствовала себя очень несчастной. Я не знала, как вести хозяйство, все, о чем я могла думать в то время, – это о том, как же я отвратительна, что ты практически сбежал с брачного ложа прямиком в Лондон к своим любовницам.
– Значит, ты скрыла от меня ребенка в наказание? – просипел он.
– Нет! – Она рухнула на диванные подушки и принялась рассеянно теребить нитку, выбившуюся из шва. – В тот раз месячные так и не пришли. Я не обратила на внимания. Но еще через месяц, когда я ощутила и другие признаки беременности, я поняла, что бесполезно отмахиваться от правды.
