Да и те были почти скрыты распущенными волосами, поскольку я склонилась над Томасом. Огромные крылья нелепо растопырились за моей спиной – возможно, я могла бы их сложить, если бы знала – как? Если бы вообще подозревала об их существовании.
Вот я подняла руку, рассматривая её, пытаясь понять, что именно мне мешает снять ошейник с Лаки.
– Неслабые коготки! – восхищённо присвистнул Гейб и вновь поставил видео на паузу, чтобы лучше их рассмотреть. – Хотя Линда их, наверное, на себе не испробовала, иначе к нашему появлению в клинике раны ещё не исчезли бы.
Впрочем, частично она была прикрыта простыней... Так ты дала ей попробовать своих коготков?
– Нет, – покачала я головой. – Я и не подозревала, что они у меня есть. Просто, когда Линда ударила меня по ноге, я перехватила её лапу и переломила её. Как палку. И остальные потом – так же. А по позвоночнику ударила кулаком. Типа – контрольный выстрел.
– Говоришь, она ударила тебя в четвёртый раз?
Прижав голову к плечу Гейба, я подняла глаза и увидела, что он хмурится.
"
"– Эй, я в порядке! – я попыталась разгладить пальцем его переносицу. – В этот раз пострадали только мои джинсы – когти Линды лишь скользнули по ноге, не оставив даже царапины. И с ног в этот раз она меня тоже не сбила.
– Наши когти дробят даже гранит и закалённую сталь, – удивлённо покачал головой Гейб.
– Ну, значит, я была крепче, – пожала я плечами, хотя этот факт не оставил меня равнодушной. – Запускай дальше.
Всё же потрясающе, насколько неуязвимой я стала! Но не для своих клыков.
Я это чётко вспомнила, глядя, как по совету Голоса, пытаюсь прокусить своё запястье до крови. Мои клыки в тот момент оставили в нём весьма глубокие отверстия.
– Ну-ка, ну-ка, – забормотал вдруг Гейб, остановив видео, отмотав немного назад, потом чуть вперёд, листая едва ли не покадрово. И, наконец, остановился и удовлетворённо откинулся на спинку кровати. – Так, говоришь, «чудовище»? «Монстр»?
Я помнила этот момент. Голос сказал мне «обернись», и я выполнила его распоряжение буквально.
И в данный момент я смотрела практически в камеру, ну, чуть ниже. Моё лицо было взволновано, но не более того. Никакого оскала, никаких перекошенных ужасом и ненавистью черт. Даже кровь, испачкавшая мне щеки и губы, когда я разрывала зубами свою окровавленную футболку, ничуть не мешала разглядеть меня.
– Монстрик ты мой! – насмешливо проговорил Гейб, и я поняла эту насмешку над ярлыком, который я сгоряча приклеила самой себе.
