— Пори, — сурово сказала она, — если ты не перестанешь плакать, я.., я тоже заплачу. Прекрати это.
— Да, мэм. Уж я стараюсь, так стараюсь, да вот вспомню мистера Джералда и…
— Ну, так не вспоминай. Я чьи угодно слезы могу вынести, только не твои. Ну, неужели, — Продолжала она уже мягче, — ты не понимаешь, почему? Мне невыносимо видеть, что ты плачешь, потому что я знаю, как ты его любил. Высморкайся, Порк. Я хочу сделать тебе подарок.
В глазах Порка промелькнуло любопытство, и он громко высморкался, побуждаемый, впрочем, скорее желанием угодить, чем любопытством.
— Помнишь, как в тебя пальнули, когда ты ночью забрался в чужой курятник?
— Боже милостивый, мисс Скарлетт! Да я ни в жизнь никогда…
— Забрался, забрался, так что не ври мне, тем более что с тех пор столько времени прошло. Помнишь, я еще сказала тогда, что подарю тебе часы за твою преданность?
— Да, мэм, очень даже помню. Я-то уж думал, вы позабыли.
— Нет, не забыла, и вот они, эти часы. И она протянула ому массивные золотые часы с резной крышкой и с цепью, на которой висело несколько печаток и брелоков.
— Бог ты мой, мисс Скарлетт! — воскликнул Порк. — Да это же часы мистера Джералда. Я миль он раз видел, как он смотрел на них!
— Да, Порк, это папины часы, и я дарю их тебе! Бери.
— Ох, нет, мэм! — И Порк в священном трепете попятился на шаг. — Это часы белого жентмуна, да к тому же мистера Джералда. И как это вы сказать такое могли, чтобы дать их мне, мисс Скарлетт? Ведь часы эти по наследству переходят к малышу — Уэйду Хэмптону.
— Они твои. Что Уэйд Хэмптон сделал для папы? Разве это он ходил за ним, когда папа заболел и ослаб? Разве он купал его, и одевал его, и брил? Разве он был с ним, когда пришли янки? Разве он воровал для него? Но будь идиотом, Порк! Если кто и заслужил часы, так это ты. И я знаю, что папа одобрил бы меня. Держи.
Она взяла черную руку и положила Порку на ладонь часы. Порк с благоговением уставился на них, и по лицу его медленно разлилась радость.
— Это правда мне, мисс Скарлетт?
— Да, конечно.
— Ну-у.., благодарствуйте, мэм.
— Хочешь, чтобы я отвезла их в Атланту и отдала граверу?
— А гравер — это кто? — В голосе Порка звучало подозрение.
— Это такой человек, который напишет на задней крышке что-нибудь вроде.., ну, например, так: «Верному и преданному слуге Порку — от семьи О’Хара».
— Не-е.., благодарствуйте, мэм. Не надо этого гребера. — И Порк шагнул в сторону двери, крепко сжимая в руке часы. Легкая улыбка тронула губы Скарлетт.
