И тут же резко обернулся. Перед ним стоял мужчина.
– Вот черт, Генрих, и что у тебя за привычка подходить бесшумно?
Незнакомец улыбнулся:
– Тебя что-то не устраивает?
– Можно и без этого.
– В следующий раз буду шуметь на весь город. Что у нас?"
"– У нас все в порядке. Он приехал. Надеюсь, его контролируют?
– Во втором переулке. На Вокзальной я решил не светиться.
– Правильно. Незачем тревожить людей. Особое внимание к нему завтра.
– Я все прекрасно знаю, Алекс. Связь по прежнему каналу?
– Да. Все, я в комендатуру, а ты занимайся господином Махановым, мне надо знать все о его передвижениях.
– Их несложно предугадать. Завтра он поедет в райцентр Олевск, оттуда в село Горбино, у него же умер отец?
– Не надо гадать, надо точно знать, где он и что делает.
– В селе за ним присмотрят. Но если задержится в Олевске… сам понимаешь, там контроль невозможен.
– А ты постарайся сделать так, чтобы все было возможно. Все, что касается господина Маханова. И задержаться он не должен – он спешит в деревню.
До встречи.
– Счастливо.
Агеев поспешил в комендатуру, до которой от вокзала было минут пятнадцать быстрым шагом.
Генрих остался у ларька. Там же встретил связного, который доложил:
– Он у своей тетки!
– Хорошо. Продолжай смотреть за переулком, к дому не подходи.
– Это не так просто. Военные патрули, наряды милиции…
Генрих перебил связного:
– Что ты еще хочешь сказать, Дирк?
– Дмитрий, Генрих… Дмитрий Владимирович Коротко.
– Так что ты еще хочешь сказать, Дмитрий Владимирович Коротко?
– Ничего, герр Ковалев, кроме уже сказанного.
– Просто в нашей работе не бывает. Утром, как проводишь клиента, подойдешь сюда, доложишь по ходу, не останавливаясь. Удачи.
– Спокойной ночи, герр Ковалев, – улыбнулся связной.
– Перестань ломаться! Тебе это не идет!
– Привет Альбине.
– Ты еще здесь?
– Только после вас!
– Клоун.
– Нет, Генрих, я не клоун, я веселый человек и смотрю на этот мир с оптимизмом, особенно сейчас, в преддверии грядущих событий. Ауф видерзеен.
Связной повернулся и пошел к вокзалу.
Ковалев направился в сторону Центрального парка культуры и отдыха, где снимал квартиру.
Маханов снял обувь, прошел в комнату. Присел на стул у круглого стола. Вошла и хозяйка – Мария Никаноровна Алексина, родная сестра матери Николая, его родная тетя.
– Сейчас, я на стол соберу, Коля. Если хочешь помыться – на заднем дворе, сосед с утра бочку воду залил. Сейчас еще теплая.
– Да, пожалуй, помоюсь. А то – дорога…
– Помойся, Коль.
