Тем временем Хемингуэй, сидя напротив леди Нест, произносил полагающиеся слова вежливости, прося прощения за беспокойство.
– Что ты, что вы, никакого беспокойства! – заверила леди Нест. – Это связано с бедным Сэтоном-Кэрью? Вы считаете, я могу помочь? Я с удовольствием, только пока не понимаю как.
– Мы проводим необходимую проверку, леди Нест, – объяснил Хемингуэй. – Вы были хорошо знакомы с мистером Сэтоном-Кэрью?
Она стряхнула сигаретный пепел с подола своего однотонного черного платья. Красивые тонкие руки казались хрупкими и словно трепетали.
Хемингуэй подумал, что никогда еще не видел такой неспокойной женщины. Леди Нест напомнила ему бабочку в конце сезона – с начинающими обвисать крылышками, но все еще бесцельно порхающую повсюду.
– О, да, прекрасно знакома.
– Не расскажете ли мне немного о нем? – попросил Хемингуэй. – Кем он был по профессии? Бизнесменом?
– Честно говоря, даже не знаю. Я считала его кем-то вроде финансиста. Меня это не интересовало, я не спрашивала.
– Вы давно его знали, леди Нест?
– Довольно давно.
Простите, у меня неважно с памятью на даты.
– Несколько месяцев, миледи? Или лет?
Она звонко рассмеялась.
– Какой вы настойчивый! Все, что я скажу, будет зафиксировано и использовано как свидетельское показание? Меня привлекут к ответственности за лжесвидетельство или за что-то столь же ужасное? Раньше обо мне говорили, что я кончу жизнь на виселице. Только это было очень давно! Вы удивитесь – надеюсь, что так! – если я скажу, что уже разменяла шестой десяток! Есть от чего прийти в уныние… Только и остается, что не делать из этого секрета.
Притворяться, будто ты моложе своих лет? Никогда!
Старший инспектор явился к леди Нест скорее для порядка, чем в ожидании узнать от нее нечто важное, но эти ее речи вызвали у него настороженность. Они не только звучали искусственно; по его мнению, таким знатным дамам не пристало так разговаривать с полицейскими. Леди Нест бросила окурок в огонь и уже вставляла в драгоценный мундштук следующую сигарету.
Дважды взбив подушки у себя за спиной, она трижды переложила с колена на колено ноги в нейлоновых чулках. Руки ни секунды не лежали спокойно: то она стряхивала пепел с сигареты, то закладывала за уши жидкие пряди волос, то теребила жемчуг у себя на шее, то расправляла складки на подоле.
– Собственно, я знаю, что вам больше пятидесяти лет, мадам, потому что давно рассматриваю ваши фотографии в светской прессе, – нагло заявил Хемингуэй.
