Хобкирк отреагировал по-уставному:
– Полицейский констебль Хобкирк, сэр! Разрешите доложить…
– Заткнись, молокосос! – скомандовал Бигглсвейд. – Нечего тебе докладывать, дай мне! Знаю я тебя, еще наврешь с три короба. Пусть в газете будет моя фотография, а под ней надпись – мол, такой-то…
– Отстаньте от констебля, дедушка! – добродушно попросил Хемингуэй. – Что случилось, Хобкирк?
– Случись что, – не сдавался непокорный Бигглсвейд, – его лучше не спрашивать, он уже много лет не видит дальше собственного брюха, куда ему! А я ни словечка не скажу, потому что никогда не имел дела с полицией, никого из вас не боюсь!
– Несносный старикашка! – воскликнул Хобкирк.
– Ты же был худшим в графстве браконьером, пока не превратился в развалину, мне ли не знать!
Злодейская физиономия Бигглсвейда сморщилась, из беззубого рта вырвалось слабоумное хихиканье.
– А ты докажи, сынок! Я не отрицаю и не подтверждаю, просто говорю, что был слишком хитер и всегда оставлял вас, олухов, с пустыми руками.
– Не обращайте на него внимания, сэр! – попросила дочь.
– Впал в детство. Прошу извинения за его речи, у него осталось одно упрямство. Взялся рассуждать, а зубы забыл дома!
Сильный тычок локтем от разгневанного папаши заставил ее замолчать.
– Дочка, – представил ее Бигглсвейд. – Не даст отца в обиду. Вон как расцвела. У меня есть еще. И сыновья. Первым родился сын, последним тоже.
– Знаете, дедушка, – произнес Хемингуэй, – ничего мне так не хочется, как послушать историю вашей жизни, да только работа не позволяет.
В общем, поскорее выкладывайте, зачем я вам понадобился!
– Вот-вот, сынок, слушай меня – произведут в сержанты! – одобрительно прошамкал Бигглсвейд. – Я-то знаю, кто убийца!
– Неужели?
– Ничего он не знает, сэр! – вмешался Хобкирк. – Совсем спятил от дряхлости! В сержанты! Вот старый болван!"
"– Отцепитесь от него! – велел Хемингуэй. – Я вас слушаю, дедушка. Так кто он?
На сморщенном лице Бигглсвейда появилось хитрое выражение.
– Только чтоб фотография в газете! – предупредил он старшего инспектора.
– И награда, если полагается. Если нет, ни словечка не скажу!
– Все будет, – пообещал Хемингуэй. – Если назовете мне того, кто это совершил, я сам вас сфотографирую.
Довольный Бигглсвейд кивнул:
– Вот и умница! Хотите знать, кто это сделал? Молодой Рег Дитчлинг, вот кто!
– Отец! – крикнула его дочь. – Зачем возводить на парня напраслину? Ты все перепутал!
– Рег Дитчлинг, – упрямо повторил Бигглсвейд, c загадочным видом мотнув убеленной сединами головой.
