– Из-за телефона комнату нельзя было запечатать, он один на весь дом."
"При виде телефонного аппарата на письменном столе Сэмпсона Уорренби старший инспектор прищурился. Он не сомневался, что мисс Уорренби неоднократно приходилось бывать в комнате после гибели дяди. Мэвис, словно читая его мысли, промолвила:
– Я успела возненавидеть звук телефонного звонка.
В комнате подмели и вытерли пыль. Она сияла чистотой, бумаги на столе Сэмпсона Уорренби были собраны в одну стопку и перевязаны красной ленточкой, все ящики стола опечатаны.
Сержант объяснил, что раньше бумаги валялись на столе и не разлетелись разве что благодаря стоявшему на них лакированному подносу с несколькими карандашами и авторучкой со снятым колпачком.
Хемингуэй кивнул и опустился в кресло у стола. Мэвис при виде этого святотатства отвела взгляд.
– Ну, мисс Уорренби, можно мне попробовать выяснить, нет ли здесь чего-то, относящегося к делу? – спросил он, разрезая ленточку.
– Да! Хотя я уверена, что ничего такого нет. Мне бы очень хотелось, чтобы все это оказалось случайностью, и чем дольше я думаю, тем больше верю, что так оно и было.
Тут постоянно палят по кроликам, дядя даже жаловался на это мистеру Эйнстейблу и предлагал запретить охоту на общинной земле. А браконьеры? Вы не считаете, что это мог быть несчастный случай?
Хемингуэй, не склонный вступать в спор, ответил, что пока не успел составить собственное мнение. Он быстро проглядел документы, касавшиеся многомесячных стараний некоего землевладельца прогнать арендатора.
Письма, найденные у ног застреленного Сэмпсона Уорренби, были написаны тем же самым арендатором, видимо, еще до привлечения к тяжбе Уорренби: к ним были прикреплены копии язвительных писем самого землевладельца. Арендатор опирался на законы об ограничении арендной платы, и желчность его переписки с арендодателем с каждым разом усиливалась. При этом Сэмпсон Уорренби выступал всего лишь в роли юридического представителя землевладельца, и было трудно представить, что здесь могло послужить причиной для убийства.
Хемингуэй отложил бумаги и занялся содержимым ящиков стола. Один из них был полон россыпями зажимов, скрепок, кнопок и карандашей, два других содержали канцелярские принадлежности в нераспакованном, нетронутом виде. Еще один ящик отведен под коллекцию конвертов, два ящика отданы под счета и квитанции, под ними был ящик с бухгалтерскими книгами и использованными чеками. В четвертом, нижнем, лежали банковские выписки.
