— Добрый день, матушка Серафима, — поприветствовал я сидевшую за столом женщину.
Настоятельница оторвалась от своего занятия и сдвинув очки в роговой оправе на кончик носа и взглянула на меня:
— Представьтесь, юноша. Для выпускника вы выглядите очень уж по-деловому. А среди воспитанников я вас не упомню.
У нее был низкий голос с легкой хрипотцой. И я поспешно произнес:
— Простите, матушка. Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Я адвокат.
— Юноша, ну какая я вам матушка? — устало уточнила женщина. — Адвокат, говорите? Ну и кому на этот раз нужно писать характеристику?
— Никому, — опешил я, и женщина взглянула на меня с интересом:
— Вот как? Тогда я теряюсь в догадках насчёт причины вашего визита.
Проходите, присаживайтесь.
Я прошел по застеленному ковром полу и присел в потертое кресло за стол напротив Серафимы.
— Слушаю вас очень внимательно, — произнесла она, отодвинув журнал.
— Я пришел насчёт Лены Борисовой. Она выпустилась из вашего приюта четыре года назад.
— Борисова, — произнесла Серафима.
— Помню такую. Одна из немногих в выпуске, кто подавал надежды не попасть в острог. И признаться честно, меньше всего я думала, что вы придете ко мне по поводу этого светлого и доброго человека.
— Можете про нее рассказать? — попросил я, но женщина сурово посмотрела на меня:
— Павел Филиппович, вся информация о воспитанниках строго охраняется законом о личных данных. Если она что-то натворила, и ей нужны бумаги или рекомендации, которые помогут ей выпутаться из сложившейся ситуации, я их вам напишу.
Но учтите, юноша, что вы на территории храма Искупителя. И лгать на святой земле большой грех. Творец не любит лжецов и его кара мигом вас настигнет.
Ее голос прозвучал строго и очень уж убедительно. И лгать мне сразу же расхотелось.
— Придется сделать официальный запрос через отца, — вздохнул я.
— Филиппа Петровича? — уточнила женщина и я кивнул:
— Знаете его?
— Отчего же не знать? — матушку Серафиму, казалось, даже удивил мой вопрос. — Его портрет висит в комнате для покаяния.
Рядом с ликом Искупителя. А под ним подпись ""будешь грешить — попадешь к нему на допрос"".
— Вот как? — теперь пришла моя очередь удивляться."
"— Филипп Петрович много лет ведёт шефство над нашим приютом. Оно ведь знаете как, Павел Филиппович. Вроде и приют с хорошим финансированием, и наставники все отличные, и договоры у нас заключены с разными лицеями. Считай путевка в жизнь. А подростков все одно тянет дебоширить и лихоимствовать. Уж не знаю почему.
