Двухэтажному зданию из красного кирпича, возле которого был разбит небольшой сад. Аккуратные клумбы вдоль дорожек и несколько красивых резных лавочек, на одной из которых я смог рассмотреть табличку:
""Александровскому приюту для детей-бастардов от члена Государственной Думы кадета Головина"".
Возле здания было пусто. Я прошел к дверям, осторожно потянул на себя створку, и вошел в широкий холл, где меня встретила пожилая женщина в сером платье. Голову дамы покрывал платок. Страж двери сидела за столом слева от входа и читала ""Имперские Ведомости"", но едва хлопнула дверь, она мигом оторвалась от своего занятия, отложила газету и строго уточнила:
— Вы к кому, молодой человек?
— Я хотел бы поговорить с настоятельницей по поводу одной из ваших воспитанниц, — ответил я, и женщина нахмурилась:
— Из жандармерии?
— Нет, что вы.
Меня зовут Павел Чехов. Адвокат.
Я достал из кармана удостоверение, раскрыл его и показал сидевшей за столом вахтерше. Та внимательно рассмотрела документ, бормоча что-то себе под нос, несколько раз переводила взгляд с удостоверения на меня, словно бы сверяясь с фотографией, затем открыла лежавшую на столе толстую тетрадь и принялась туда что-то записывать:
— По какому вопросу?
— Хотел бы поговорить по поводу Лены Борисовой, — ответил я.
— Леночка что-то натворила? — ахнула вахтерша.
— Нет, что вы, — поспешно успокоил я женщину. — Я понимаю, что сегодня воскресенье и, вероятно, неприемный день…
— Это для мирян он неприемный, — возразила женщина.
— А настоятельница живет при приюте и в воскресенье в это время всегда в своем кабинете.
— Я могу пройти?
— Кабинет настоятельницы Серафимы в правом крыле. Первый этаж, — сухо сообщила мне женщина, мигом потеряв ко мне всякий интерес. Она отложила ручку, взяла со стола газету и вернулась к чтению новостей.
— Спасибо, — поблагодарил ее я, но дама никак не отреагировала. И я направился в правое крыло.
Нужный мне кабинет был первым в коридоре крыла. Я деликатно постучал в створку, и дождавшись приглушенного ""войдите"", открыл дверь и шагнул внутрь.
Кабинет был небольшим, и из-за большого количества мебели казался тесным. Вдоль левой стены шли шкафы, за стеклянными дверцами которых хранились картонные папки, справа расположился диван, обитый тканью в клетку. А напротив входа расположился стол, за которым, сидела облаченная в серую рясу настоятельница. Перед ней лежал открытый журнал и женщина, склонившись, что-то в него записывала.
