Такое нелюбимое Сашей море теперь кажется спасением. Мягкие волны, обволакивающее его тело… Они несут его вперед, вдаль, где уже нет этих обожженных солнцем камней, нет огненного воздуха. Нет ничего. Лишь размеренное покачивание волн. Саша не понял, как очутился под водой. Этого момента не было. Или он был вставлен в его сознание как двадцать пятый кадр: никто его не видит, но он есть. Вода, опять вода, опять эта лишающая жизни вода. Но теперь она не затекает в него, а вытекает. Забирая жизнь. Он чувствует, как маленькие струйки воды вытекают из носа, вместе с его выдохами, как вытекают из ушей, вместе с окружающими его звуками, как вытекают изо рта, вместе с попытками вымолвить хоть слово.
— Саня? Ты меня слышишь? — доносится где-то на поверхности воды, отдаленно и глухо. — Саня? Ярский? Открой, бл*ть, глаза! — уже чуть громче говорит чей-то голос, до боли знакомый.
Саша выныривает из глубины своего моря, чтобы опять качаться на волнах. Так же тихо и размеренно. Будто-то чьи-то руки убаюкивают его, как младенца, который никак не может уснуть.
Только противное чувства, которое распирает его изнутри, словно раскаленная лава, несется в его организме с бешеной скоростью, с каждой секундой, наращивая темп до безумной скорости. Секунда, две, три.
— Ты чего стоишь, с*ка? Скорую вызывай, быстро! — опять этот голос, еще отчетливее и громче.
Четыре, пять, шесть. Тело Саши горит огнем. Он и лава, и костер одновременно. Жидкая смерть. Красивая смерть. Не в силах уже противится внутреннему жжению, Саша просто принимает эту боль и эту пустоту вокруг.
Это же все в его голове. Нет ни моря, ни солнца, ни огня этого тоже нет. Есть только он — Саша. И его глухая и тупая боль.
— Он сейчас очухается! Ты чего панику навел, парень? Кайфует сейчас он, — сказал другой голос, раздающийся эхом от стен.
— У него передоз!
Можно ли нащупать пустоту? Руками пропустить сквозь пальцы? Понюхать ее? У нее вообще есть запах? А цвет? Какого цвета пустота? Саша стоит в белой комнате. Опять один. Нет не моря, ни его волн, ни солнца.
Опять ничего нет. Ушла боль. Все ушло.
Он помнит маму, как та в день его рождения испекла самый вкусный торт — Наполеон. Его любимый торт с пяти лет. Именно в тот день рождения он ему запомнился, хотя мама каждый год его пекла. Такой вкусный, нежный, как сама мама. Он помнит маму, как та держит его за руку, когда Саша загадывает желание и задувает свечи. Ее рука, такая теплая, мягкая, она держит его легко, но в то же время крепко.
