— Инн, мы всегда отдавали ему долги. В этом плане мы чисты. Думаю это дает нам право на отсрочку в пару недель, — сказал Саша.
— Ладно, иди ко мне, — поманила его к себе, как ручное животное, которое решило показать коготки, не имея на это право.
Секс с Инной всегда рвал крышу. Это не была нежность, это не была любовь, это не была чувственность. Только животное наслаждение друг другом. Как перед смертью, перед последним вздохом. Оргазм, который уносил в другое измерение не хуже наркотиков. А потом истощение, испитые друг другом соки и силы, восстанавливаемые только очередной порцией наркотиков.
На протяжении двух лет. Зависимость из которой не выбраться. Лабиринт Минотавра. Движение по кругу.
Глеб, как и обещал, пришел в квартиру Саши, хоть тот его и не звал. Они, конечно, не были друзьями, даже приятелями их не назовешь, между ними были только товарно-денежные отношения.
— Глеб, — окликнул его Саша, — про долг Инны я знаю. Отдам, как только у меня появяться деньги, — заявил Саша.
— Саша, Саша. Это не твой долг, а ее.
И не советую за нее впрягаться, если не хочешь, чтобы самому прилетело, — зло заявил Глеб."
"— Сколько она должна?
— Больше пяти штук, и не только мне.
— Она говорила про триста баксов… — растерянно ответил Саша.
— Не удивлен. Послушай, к тебе у меня претензий нет, но в данном случае не лезь в этот долг. Кстати, держи, — и протягивает маленький пакетик белого порошка, — чистейший, вчера получил. Подарок от Толяна, сказал помог ты ему.
После того, что Саша услышал от Глеба про Инну, ему действительно требовалось время, чтобы подумать: как достать эти чертовы деньги, и почему Инна от него это скрыла.
Один вдох и, откинувшись на кресло, Саша погружается в свой мир, в котором он живет, решает какие-то проблемы, занимается сексом. Мир этот существует под сизой дымкой кайфа и наслаждения. Вот руки, которые были сжаты в кулаки до боли наконец-то расслабляются, глаза становятся похожи на черные воронки. Воронки дьявола, утягивая его в свое царство грез. Мозг начинает жить своей жизнью.
Цвета ярче, музыка громче. Не жизнь — а сплошное удовольствие. Сладость. Вершина мира. Ощущения вседозволенности, всесилия, всеобъемлющего счастья.
Сквозь прикрытые глаза, Саша идет по берегу; галечный берег, где каждый камушек прогрет настолько, что жжение ощущаемое на ступнях становится нестерпимым. Солнце, которое должно нежно пригревать и дарить мягкую пелену расслабления и неги, сейчас ошпаривает беспощадными каплями кипятка. Душно и больно.
