Но просто… Как так можно вообще?
Слезы льются, не могу ничем их остановить и даю себе пару минут этой, видимо, очень нужной слабости.
Вздрагиваю, когда со спины ко мне прижимается кто-то. У этого кого-то до ужаса теплые руки и очень узнаваемый парфюм.
Мирослав обнимает меня за плечи, кладет подбородок на мою макушку и не говорит ни слова. Просто поддерживает меня в эти минуты слабости, и я невероятно сильно благодарна за это…
Глава 18. Мирослав
Miyagi, Эндшпиль – Приятная
У меня в груди какое-то очень странное ощущение.
Словно там что-то надламывается, когда я вижу, что Сонечке больно. Как будто я это тоже чувствую и у меня у самого болит не меньше.
Меня разрывает на части от понимания того, что у нее внутри. Точнее, я не могу понять, только предположить. В ее глазах, словах, действиях и даже взгляде столько боли, что это правда невыносимо.
Зачем она ей звонила? Зачем? Я же ясно дал понять, что перед Соней надо извиниться, но никогда не надо ее больше трогать. Для чего ей было звонить? Мало жизнь ей испортили, решили добить?
Сонечке всего девятнадцать, а она видела ужасов больше, чем многие взрослые люди.
И меня от этой несправедливости от злости подбрасывает буквально. Ее хочется спрятать от всего мира, обнять, укрыть от гнева и никогда не отпускать, вообще никогда.
И я так и делаю. Ну хотя бы так, как могу. Просто обнимаю ее, прижимаю к себе и пытаюсь подарить то тепло, в котором она нуждается. И в котором нуждаюсь я.
Мне в целом даже плевать на то, что я отвлекаю ее от работы.
Никто не отругает ее за это уж точно… Удобно на самом деле. Надо было все-таки попытаться уговорить ее остаться дома, не время ей сейчас выходить на работу, все еще тяжело. Я вообще не понимаю, как она, будучи такой хрупкой девчонкой, после всего так стойко держится.
И Соня не сопротивляется, чем меня удивляет. Она даже расслабляется в моих руках и откидывается на мою грудь спиной. Готов поспорить, она еще и закрыла глаза. Надо увозить ее отсюда, хватит с нее.
– Принцесса, – зову ее шепотом и ловлю себя на том, что поглаживаю ее по плечу большим пальцем, пока обнимаю. – Давай отвезу тебя домой?
Под «домой» я подразумеваю к себе, конечно же, потому что я не идиот и не отпущу ее в ее квартиру, пока там творится то, что творится. Но Соня, к сожалению, понимает меня неправильно… Надо было уточнять.
Она напрягается в моих руках, отстраняется и поворачивается ко мне лицом. В глазах все еще стоят слезы.
