– Марина, доброе утро!
– Доброе, – говорит она, не скрывая недовольства и в одну затяжку докуривая сигарету.
– Отдаю вас в нежные руки, в час приеду, – говорю ей, а потом поворачиваюсь к Сонечке. – Принцесса, я поехал, жди меня, – снова наглею, чувствую, что скоро абсолютно точно останусь без яиц из-за своих выходок, но, как и вчера, наклоняюсь и целую ее в губы, задерживаясь на пару секунд.
Улыбаюсь, отпускаю Соню, возвращаюсь к машине, машинально слизывая блеск со своих губ. Вишневый. Вкусно.
Я весь день не могу отделаться от воспоминаний похода к Соне домой.
Я обнаглел, вошел в квартиру без приглашения, но просто подумал, вдруг ей понадобится помощь… А увидел то, что увидел, и радости от увиденного не испытал конечно.
У меня всегда были нормальные условия для жизни, родители не жили богато, но всем всего хватало, дома было чисто и никто не вел себя… так.
В глазах Сони я видел отвращение от происходящего, но в них не было ужаса. То есть, очевидно, она привыкла! И как это может быть нормой, я ума не приложу.
Мне внезапно хочется узнать о ней сильно больше, чем я знаю сейчас, чтобы как-то поддержать, возможно чем-то помочь, если потребуется. Мы все-таки не чужие друг другу люди, я ценю всех своих сотрудников. Но когда это взрослые мужики или уже замужние дамы, мне, очевидно, переживать о них стоит сильно меньше, чем о маленькой беззащитной Сонечке.
И я целый день думаю обо всем этом, пока по делам мотаюсь и даже просто сижу в кабинете, подписывая документы.
А еще надеюсь, что Марина не выжрала ей мозг окончательно, иначе я буду чувствовать себя виноватым, что принес еще одно издевательство в ее будни.
– Тук-тук, – говорит Еська, пару раз постукивая костяшками пальцев по двери в моем кабинете. – Можно?
– Тебе-то? Всегда, – хмыкаю. Можно подумать, я мог бы позволить себе ее не впустить. Смешно.
– Как там Соня? – спрашивает она, и я усмехаюсь. Думал хоть минуту прожить в этом дне без мыслей о ней, но план провалился с крахом. – Вы попали домой?
– Ага, – киваю и чувствую, как снова начинаю злиться.
– Пришлось ломать замок. А там на кухне два пьяных тела, вообще невменяемые. Она переоделась, мы ушли, но, кажется, меня волнует это сильно больше, чем ее. Зачем она так живет, Есь?
– Если хочешь – спроси у нее, ладно? – отвечает мне. – Я не буду ее душу тебе изливать тут сейчас. Я просто зашла спросить, не нужна ли ей больше помощь.
– Очевидно, что нужна, – закрываю лицо руками. – Только она, кажется, так не думает.
