Отец прожил последние годы в одиночестве, не обзавелся новой семьей, при живой дочери и внуке был одинок. Одиноким и умер. Все греб, греб бабки — и зачем? Он ушел из этого мира без них.
— Ой! — слышу позади себя и круто разворачиваюсь на стуле.
Передо мной женщина лет пятидесяти в униформе:
— Добрый день. Вы Инга, верно? — на ее лице приятная улыбка.
— Да. А вы, я так полагаю, Зинаида? — поднимаюсь и подхожу ближе.
— Да, вы правы. Я работаю в доме вашего отца последние десять лет. Я сразу вас узнала, у Арама Марковича стоит фотография возле кровати.
— И имя мое там написано? — хмыкаю беззлобно.
— Нет, — женщина не тушуется. — Но прислуга очень любит делиться сплетнями друг с другом.
Что ж, неудивительно.
— Вы сейчас здесь одна живете? — спрашиваю у нее.
— Да. Охрана практически не заходит в дом. Да и тихо тут, как в склепе, ловить нечего. Я только порядок поддерживаю и кормлю ребят.
Вижу, что ей хочется спросить.
— Если вы решите остаться и продолжить работать, я буду рада этому. Стабильную оплату труда на прежнем уровне гарантирую.
— Да, буду вам очень признательна, — женщина кивает.
— Тогда подготовьте три комнаты, пожалуйста. Одну на первом этаже, две на втором. Только отцовскую спальню и эту не трогайте, пусть останутся как есть. Я потом подумаю, что делать с ними.
Оглядываю пространство, рассматриваю вещи вокруг меня, как музейные экспонаты.
— Арам Маркович запретил мне тут что-либо менять, даже мебель двигать.
Странно это. Смотрю по сторонам:
— Мы все переделаем, но чуть позже.
— Будут еще какие-то распоряжения?
Я прошу Зинаиду приготовить обед, чтобы, когда мы заехали, было чем подкрепиться. Вернуться сюда со своей семьей я намерена через пару дней. Также даю указание нанять еще одну горничную — все-таки дом не маленький, и теперь я намерена жить тут.
В конце концов, имею на это полное право. Дом принадлежит отцу, но я в нем прописана. До сих пор.
Отправляю Зинаиду, а сама иду в кабинет к отцу. Тут мало что изменилось. Раздвигаю книги на полке, открывая доступ к сейфу и набираю знакомую комбинацию цифр, молясь, чтобы она не поменялась.
Тихий щелчок, и тяжелая дверца сейфа открывается.
Я не копаюсь в нем. Не сегодня, по крайней мере. Оцениваю количество денег в сейфе. Да, их дохрена. Отец всегда хранил дома много налички, которая, на мое счастье, не фигурирует в завещании.
Ищу документы на машину и нахожу их. Да, все, как и сказал адвокат: тачка, черная BMW, записана на меня. И не только она.
