Разина вскидывает на меня испуганное лицо:
— Ты совсем больной? — хватается за горло, будто ее кто-то душит.
— Инга, она… она не очень хорошая мать. Ты должна это понимать, ведь сама видела, как Женька рисовала те картинки, — запускаю руку в волосы и сжимаю их. — Милана не хотела ее рожать, а едва родив, просто не обращала на нее внимания. Ей не нужен был этот ребенок.
— Так не бывает, — шепчет едва слышно.
— Она не видела дочь больше шести месяцев, да и тогда они общались по скайпу. И знаешь, что она привезла ей сегодня? — та качает головой.
— Ничего, Инга.
Разина зажимает рот ладонью, и я вижу, как ее глаза наливаются слезами.
— Но Женька… — шепчет. — Боже… она же такая ранимая девочка. Как она все это перенесла? Наверняка для нее это огромный стресс.
— Да. Она плохо понимает, что такое мать, ведь матери у нее никогда не было. Она не понимает, почему одна конкретная женщина, называющая себя ее матерью, даже не прикоснулась к ней. Порой Женька смотрит на тебя таким взглядом, что мне хочется упасть тебе в ноги и попросить посидеть с ней хотя бы лишние пять минут.
Просто, блять, посидеть, чтобы она почувствовала твое тепло. А потом я понимаю, что, сколько бы я ни выклянчил у тебя времени, это не изменит того факта, что матери на нее наплевать.
— Господи, — Инга роняет лицо в ладони.
Мы замолкаем на несколько минут. Я пытаюсь унять сердце, которое выпрыгивает из груди, она успокаивается.
— Но почему вы не развелись раньше? — спрашивает она.
— Я не знаю, что ею двигало, — коротко пересказываю историю нашей двухлетней войны.
— А сейчас она зачем приехала?
— Денег хочет.
— И ты дашь? — поднимает брови.
— Да. В обмен на развод и подписанный отказ от дочери. И не смей говорить, что это слишком жестоко и она мать, которая имеет право на дочь, — на последнем предложении злость накрывает меня.
Я жду, что Инга может встать на защиту моей жены, но неожиданно она стирает слезы и смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Не скажу. Ты все правильно делаешь. Если эта женщина исчезнет из вашей жизни, со временем Женька перестанет видеть ее призрак.
Уж лучше не иметь матери, чем иметь такую, которой на тебя наплевать.
— Спасибо, — киваю. — Ты веришь мне? У меня ничего с ней не было, и я уверен, что развод состоится в ближайшее время. Если она пришла за деньгами ко мне — значит, я последняя инстанция.
— Что мне от этой веры, Никита? — вздыхает устало. — Если бы проблема была только в этом.
Она поднимает на меня взгляд, полный боли, отчаяния.
