Особенно когда речь идет о ребенке и определении места, где она будет жить.
Началась война.
Я бросал вся связи на то, чтобы нас развели быстро и по-тихому, оставив дочь со мной. Обязательное условие — лишение Миланы родительских прав.
Она нашла каких-то благодетелей, которые атаковали меня и пытались отобрать дочь. На какое-то время настало затишье. И вот она. Моя превосходная жена. Сидит и трясется передо мной как осиновый лист.
— Зачем ты приехала? — повторяю свой вопрос уже спокойнее.
Я заебался.
По-другому я назвать это не могу. Просто устал от всего этого дерьма.
— Соскучи…
— Заткнись, — говорю спокойно. — А теперь говори истинную причину.
Глава 36
Никита
Милана сдувается, как воздушный шар.
Уверен, что у нее какие-то проблемы, раз заявилась сюда собственной персоной.
— Мне нужны деньги, — произносит наконец.
И вот оно. То самое дно, которое, казалось, пробить невозможно.
— Сколько? — спрашиваю спокойно.
У меня есть шанс избавиться от этой женщины.
От ее абсолютно равнодушного отношения к дочери.
— Десять миллионов.
Вот сколько стоит моя дочь. Десять сраных лямов.
— Что взамен? — интересуюсь бесстрастно.
Милана поднимает на меня безэмоциональный взгляд и усмехается невесело:
— Что, даже не спросишь, на что мне деньги?
— Нет, — рублю невозмутимо.
— А может, они нужны мне на операцию? Что, если я больна?
— Почему меня должна беспокоить твоя болезнь, если тебе неинтересны болезни собственной дочери? — спрашиваю хладнокровно.
Мне плевать на Милану. Я просто хочу, чтобы она исчезла из нашей жизни и перестала отравлять ее как опухоль.
Неожиданно жена бьет ладонью по столу и вскрикивает:
— Ты знал, что я человек высокой моды, а не домохозяйка, которая сидит дома и ждет, когда ее ненаглядный вернется домой!
— Высокая мода? — хмыкаю я. — Милана, ты обычная эскортница, открой глаза.
— Да как ты смеешь! — верещит.
— Во-первых, заткнись и не пугай мне дочь.
Во-вторых, хватит строить из себя невесть что. Милана, я все знаю о твоей жизни за бугром. И очень хочу, чтобы она никак не коснулась моей дочери.
— Она и моя тоже!"
"— Не нужно играть передо мной. То, что она вылезла из твоего влагалища, еще не делает тебя ее матерью.
Я знаю, что груб и безжалостен. Я знаю, что не имею права на подобный тон.
Или, блять, имею?!
— Ты не понимаешь, каково мне было! — едва ли не плачет.
