— Голодна? Заказать тебе ужин?
— Нет, спасибо, — качает головой и смотрит на меня. — С чего начнем?
Отставляю стакан в сторону.
— Зачем тебе нужны бабки? — меня распирает от любопытства.
— Не думаю, что ты имеешь право задавать мне этот вопрос.
— Путевка за границу? Новая тачка? Дорогие шмотки? — не могу заткнуться.
Инга легонько, скорее даже устало, улыбается:
— Ты купил мое тело, Фадеев. Но не душу. Вот и не лезь в нее.
Опускает взгляд на стол, сооружает себе нехитрый бутерброд из хлеба, колбасы и сыра и откусывает от него.
Прожевав, выпивает оставшееся вино, немного морщится.
— Не любишь мерло? — вскидываю бровь.
— Предпочитаю рислинг.
Не знаю, зачем мне эта информация.
— Почему ты не взяла деньги у отца? — продолжаю допрос.
Инга ведет плечом и молчит.
— У тебя есть выбор: отвечать на мои вопросы или отправиться туда, — перевожу взгляд на сауну.
Игна прожигает меня взглядом. У-ух, ведьма! Клянусь, я буквально чувствую, как она накрывает меня проклятиями, словно самым мягким одеялом. Готов поспорить: если бы на столе стоял цианид, она бы подсыпала мне его без сомнений.
Давай же, девочка, размораживайся. Ответь хоть на один мой вопрос. Дай мне что-то, чтобы понять тебя, чтобы снять всю эту шелуху таинственности и увидеть твою слабость.
Инга встает и распахивает простыню, под которой нет ничего… вообще ничего. Отбрасывает ее на диван. Член моментально дергается вверх. Она, призывно двигая бедрами, идет в сторону парилки, а я, как пес, слежу за ней с вываленным языком, готовый покрывать поцелуями пол, по которому ступали ее ноги.
Скидываю трусы и бреду за ней, как на поводке. Инга уже внутри. Лежит на заранее подготовленной простыне с закрытыми глазами. Становлюсь перед ней на колени, будто поклоняюсь своей персональной богине.
Кладу руки на ее ступни, разминаю их и медленно веду вверх. На ее коже проступают капельки влаги, и я размазываю их. Игна тяжело дышит, грудь вздымается, но глаза закрыты.
Зажмурилась, будто с ней тут собираются сделать что-то плохое.
Глажу ее по гладкому лобку, животу, поднимаясь к груди, сжимаю соски. Меня бесстыдно, как пацана, ведет. Хочется положить весь мир к ее ногам за капельку благосклонности. За возможность почувствовать хоть немного ее любви.
Разина тихонько стонет, закусывает губу.
Поднимаюсь на верхнюю ступеньку и ложусь на нее сверху, перенося вес на собственное плечо.
— Посмотри на меня, — прошу хрипло.
Инга распахивает глаза. Зрачки затопили их целиком. Взгляд пьяный, мокрый.
