Никита стоит передо мной лишь в трусах, я вижу его эрекцию. По телу проходит волна дрожи, и я машинально облизываю губы.
Неожиданно Ник опускается передо мной на одно колено. Это очень похоже на эпизод из множества фильмов, когда мужчина встает точно так же и делает предложение руки и сердца.
М-да. Явно не наш случай.
Никита расшнуровывает мои ботинки и по очереди снимает их, оставляя меня в белых носочках. Затем он расстегивает пуговицу на джинсах и тянет их вниз по бедрам, не отрывая взгляда от моего тела. Я могу молиться лишь об одном — чтобы трусики не поехали вниз вместе с тесными джинсами.
Каким-то чудом обыкновенные черные слипы остаются на мне, даруя мнимую защиту.
Никита откидывает джинсы в сторону.
Я вообще не понимаю, зачем он устраивает все это? Показывает, что я полностью в его власти и он реально может делать со мной все, что ему вздумается?
Внутренности скручиваются в жгут, тело деревенеет.
Что же дальше, Никита? Что ты еще выдумаешь?
Он берет мою ступню и бережно снимает носок. Проделывает то же самое со второй ногой.
Все это было бы очень трепетно и волнующе, будь мы настоящей парой.
Но мы не являемся таковой.
Никита поднимается на ноги.Я слежу за его движениями и не могу отвести взгляд от его члена, который выглядит так, будто готов к любым приключениям. Впервые за последние несколько минут Ник заглядывает мне в глаза.
— В комнате есть простыня. Можешь обмотаться ей.
Киваю поспешно и тут же направляюсь в комнату. Фадеев перехватывает меня за руку и произносит настойчиво:
— Но под простыней не должно быть ничего.
Ничего. В том числе и моей гордости.
Глава 14
Никита
Мы возвращаемся из кино, держась за руки. О чем был фильм? Ничего не помню, потому что мы только и делали, что целовались с Ингой. Ее губы пухлые, зацелованные, и от этого у меня идет кругом голова.
Инга очень красивая, чистая, добрая. Я рисую в голове картинки нашего счастливого будущего. Как мы выпустимся, снимем уютную однушку и будем потихоньку развиваться, подниматься. Поженимся. Родим ребенка.
Переедем в квартиру побольше. Родим второго. Представляю, как встретим старость где-нибудь на даче, среди грядок с огурцами и клумб с розами.
Подношу руку Инги к своим губам и целую ее:
— Пойдем ко мне? — спрашиваю хрипло.
Инга заливается краской:
— А твои соседи?
— Все разъехались по домам. Мы будем только вдвоем.
Если она ничего не захочет, то я подожду. Столько, сколько нужно.
— Ладно, — кивает и прячет улыбку в шарфике.
В комнате сначала пою ее чаем.
