"
"По моим щекам текут слезы, я вижу, как Никита смотрит на меня тяжелым взглядом, будто вся ноша мира лежит на его плечах. Я чувствую, что он хочет изменить это. Верю в то, что он желал бы стать тем, кто облегчит мою жизнь и больше не будет усложнять. Он постарается вернуть ту улыбающуюся девчонку, которая роняла книги в библиотеке. Чтобы дальше без слез и боли, без разочарований.
Я вижу, как ему хочется сказать мне многое, как он подбирает новые слова, но ни одно из них не успевает произнести вслух, потому что за его спиной раздается ломкое:
— Так вот ты какой.
Папка.
Никита оборачивается, и мы смотрим на нашего сына.
Сашка глядит на Ника с презрением. И я не могу его винить за это.
— Я боялся, что это ты, — говорит тихо, но твердо. — Черт, как же я боялся этого.
— Саш, — выхожу вперед и пытаюсь успокоить его, — давай поговорим.
— А ты? — Саша переводит взгляд на меня, и я ежусь от злости, которой он пропитан. — Вот так легко возьмешь и простишь?
Я реву, сын разворачивается и убегает, а следом за ним и Никита.
Глава 40
Никита
Сашка несется с такой скоростью, что я едва поспеваю за ним. Лечу чисто на адреналине. Тело после аварии еще не очень хорошо слушается, но я стараюсь вообще не обращать внимания на боль и тяжесть в ногах.
У входа в парк догоняю сына, хватаю за куртку, чтобы не вывернулся.
Держу что есть силы и прижимаю к себе.
Он как звереныш вырывается, сыплет проклятиями и матами. Игнорирую все. Пусть, сейчас он имеет право на любой выход эмоций, даже такой.
Я не знаю, сколько проходит времени, пока мы препираемся.
Проходящие мимо люди притормаживают, но как только слышат из уст Сашки «гребаный папаша» и «ненавижу тебя за то, что ты так поступил с матерью», уходят, поняв, что это семейная разборка.
— Все, — прижимаю его к себе изо всех сил. — Все, Саш.
На секунду замираем, и я прикрываю глаза, запоминая момент, когда впервые обнимаю своего сына.
Он устало отталкивает меня и падает на ближайшую лавочку.
— Ненавижу тебя, — бросает мне.
— Знаю, — падаю рядом с ним и пытаюсь отдышаться.
Дури в Сашке — дай бог.
— Где ты, блин, был все это время? — выплевывает вопросы.
— Здесь, — отвечаю на выдохе. — Я ничего не знал о тебе.
Алекс быстро моргает и выпрямляется. Растерянно смотрит себе под ноги и бормочет:
— Мать не могла так поступить со мной.
— Твоя мама не скрывала тебя от меня, если ты подумал об этом, — говорю уже спокойнее.
— Тогда я ни черта не понимаю! — выкрикивает мне в лицо с пеной у рта.
