Закрыл в к-кабинете, не выпускал, п-пиджак вот заставил снять…А маму он…
И вдруг ее прерывает громкий безумный смех.
– Бред! Полный бред! Кто поверит словам какой-то малолетней шалавы? – смеется директор, давясь кровью. – Кто?
– Я, – говорю я, и в моем голосе звучит что-то такое, от чего директор вздрагивает и замолкает. – Наш семейный адвокат. Мой отец. СМИ. Мне продолжать?
Директор не успевает ответить, потому что к нам врывается охранник колледжа. Он судорожно дергает рацию, переводит взгляд то на меня, то на директора, то на зареванную Лию и, кажется, не может понять, что ему делать.
– Вызвать полицию, Виктор Потапович? – растерянно выпаливает он. – На вас напали?
– Вызвать полицию? – зло ухмыляясь, спрашиваю я у директора.
Повисает пауза.
– Не надо, – неохотно бормочет он, отводя взгляд. – Я просто…упал. И ударился. Ребята мне оказывают первую помощь.
– Тогда, – охранник облегченно выдыхает, но все еще мнется, не решаясь уйти, – за медициной сходить, да?
– Сходи.
Когда охранник уходит и мы снова остаемся в кабинете втроем, директор выдыхает, глядя на меня с плохо скрываемой ненавистью, и гнусавит:
– Хорошо.
Убедил. Я не звоню твоему отцу и забываю вот это, – он осторожно трогает свой залитый кровью нос, – а ты забываешь про все остальное. Никаких СМИ. Мы поняли друг друга?
– Да! – выпаливает Лия, хватая меня за рукав и глядя на меня с диким отчаянием в прозрачных серых глазах. – Ты же согласен, Зак? Это важно! Тебе нужен диплом!
Неправда. Мне нужна она.
А она сейчас думает, что я готов между баблом и ею выбрать деньги.
У меня горько и мерзко во рту. Я смачно сплёвываю на пол директорского кабинета, прямо на дорогой ковер, с которого мудаку теперь придется выводить пятна крови.
– Нет, – говорю я через паузу, как будто принимаю решение.
Но это неправда. Решение я принял еще тогда, когда бежал сюда, зная, что сделаю что угодно и похер на последствия.
– Нет?!
– Нет. Мне срать на отца. И на его деньги тоже. А вот на нее – нет, – я киваю на Лию, а потом беру ее за руку и вывожу из кабинета.
Глава 24. Когда никто из нас не один
Меня трясет, ноги противно подкашиваются, и если бы не знакомое тепло крепкой ладони, сжимающей мою руку, я бы, наверное, упала. Я все еще не верю в… Ни во что не верю.
Кажется, вот только что была запертая дверь, невыносимый ужас, чужое, мерзко пахнущее дыхание, угрозы, а потом в одно мгновение все кончилось.
Зак спас меня.
Спас ценой своего наследства, ценой своей мечты.
