Да, вот прям так, держа одной рукой руль, орет на меня: – Ты нормальная? Да как можно было туда идти? Одной?
– Лия, доча, – мама всхлипывает на заднем сиденье. – Не надо было. Я бы никогда себе этого не простила.
– Почему ты не пошла ко мне?! – снова рявкает Зак.
– Может, потому что мы расстались? – тихо спрашиваю я.
– Мы не… – Зак не договаривает и умолкает.
Раздраженно встряхивает волосами, отбрасывая темную прядь с лица, и больше до самого дома не говорит ни слова.
Моя мама в предыстеричном состоянии.
Она все еще плачет и что-то тихонько бормочет себе под нос, и мы с Заком вдвоем помогаем ей добраться до квартиры.
Пока мама умывает лицо, он негромко спрашивает у меня:
– И давно этот мудак к ней лез?
– С прошлого года.
– Почему ты мне не сказала?
Я молчу.
– И почему твоя мать не позвонила Шварцу? – продолжает зло напирать Зак. – Он уже что ли свалил в Швейцарию?!
– Нет, но мама сказала, чтобы я ему не звонила, – тихо признаюсь я. – Ей неловко.
– А когда этот мудила лезет – ловко? – прищуривается Зак.
– Пиздец. Короче, ладно. Я сам позвоню.
– Зак! Я обещала этого не делать!
– А я – нет, – отрезает он и выходит в подъезд. Возвращается через несколько минут и сообщает мне: – Сказал, что скоро приедет. Он нормальный мужик.
– Мне тоже так показалось, – киваю я и чувствую странное облегчение.
Я вдруг понимаю, что жутко устала постоянно переживать за маму и чувствовать за нее ответственность. Мне очень хочется, чтобы она была счастлива. Но чтобы за это счастье отвечала не я.
Я не потяну.
Я и со своим-то счастьем так себе справляюсь.
Мама выходит из ванной уже немного больше похожая на себя и говорит, что пойдет полежит.
– Скоро Шварц приедет, – буднично сообщает ей Зак.
– Что?! – ахает мама. – Как? Зачем? Ох Господи, надо хотя бы отек с глаз убрать!
Она исчезает на кухне. Я слышу, как хлопает дверь холодильника – видимо, мама ищет свои патчи под глаза.
Ну хорошо, теперь ей хотя бы есть чем заняться.
Я осторожно тру виски, начинающие болезненно пульсировать, и иду к себе в комнату.
Зак идет за мной, как будто это само собой разумеющееся.
Я сажусь на кровать, растерянно на него смотрю и тихо спрашиваю:
– Почему ты так сделал?
– Что сделал? Позвонил Шварцу?
– Зак! Ты знаешь про что я! Почему ты не согласился замять эту историю с директором? Ведь отец теперь не отдаст тебе ничего. А ты же так хотел уехать отсюда. Хотел путешествовать.
– Я выбрал, что для меня важнее.
Я неверяще молчу.
