Я вас слышала! Как вы говорили ей, чтобы…
Директор вдруг откидывает голову и смеется. Огромный живот, на котором не сходится пиджак, дрожит и трясется.
Отсмеявшись, он начинает говорить, и теперь в его голосе нет ни следа былой мягкости и ласковости.
– Ты дура. И мамаша твоя дура. Принципиальная. Вы никогда и ничего не докажете. А вот я могу легко испортить вам жизнь.
– Она уволится! И я тоже уйду! И вы ничего нам не сделаете! – я вскакиваю с дивана.
Достаточно. Я не собираюсь здесь больше оставаться.
Я все ему сказала.
И от этого в моей груди растекается новое, такое теплое и такое непривычное чувство гордости за себя.
Я подлетаю к двери кабинета, дергаю ручку, но ничего не происходит. Дверь не открывается.
Странно.
Я не помню, чтобы он ее закрывал. Приемную да, но кабинет…
– Откройте дверь! Мне больше нечего вам сказать.
– Правильно, – директор смотрит на меня, и на его лице расплывается такая отвратительная улыбка, что мои внутренности скручивает от тошнотворного страха.
– Ты уже все сказала и сделала. Теперь моя очередь.
Глава 23. Когда страшно не успеть
Зак
Надо идти на пару. Надо хотя бы присутствовать там, чтобы потом получить зачет.
Мне ведь нужен этот дебильный диплом. Несколько бумажек с гербовой печатью, которые откроют мне путь к деньгам и свободе, а мир распахнётся передо мной как открытые настежь двери.
Это будет совсем скоро, буквально через пару месяцев. Я ведь так сильно этого ждал и хотел.
Почему же тогда мне так херово?
Почему больше всего на свете мне сейчас хочется что-нибудь разъебать? Например, этот чертов стенд с расписанием, около которого я стою уже какое-то время.
Стою, смотрю в него как дебил, но не могу понять ни слова. Буквы расплываются и отказываются складываться во что-то знакомое.
Блядство какое-то.
Зачем она сказала это? Зачем она соврала мне, что любит меня?
Я ведь и так готов был сделать для нее все. Она ведь мне нравилась и без этой дешевой манипуляции, которой беззастенчиво пользовались все вокруг.
Все, начиная от моей ненормальной матери и заканчивая одноразовыми девочками, которые почему-то считали, что слово «люблю» обеспечит им абонемент в мою постель.
Любовь как требование: «Зак, ты не можешь меня бросить! Я ведь люблю тебя! Давно люблю, с первой нашей встречи в клубе! Давай еще хотя бы раз встретимся!»
И пофиг, что я к ней ничего не чувствую и сразу об этом честно говорил.
