Прости, что бездумно лишилась девственности не просто с женатым мужчиной, а лучшим другом папы. Прости, что залетела. Прости, что таблетка экстренной контрацепции, выпитая мною на следующее утро после секса, не сработала, как надо, и шутливый квест с тестами на беременность, проведенный в компании новообретенных университетских подруг, закончился для меня двумя полосками и полным шоком. Прости, что оставила ребенка. Прости, что выбрала спасаться во благо будущего своей дочери, пытаясь хоть как-то исправить ошибки прошлого.
Прости, что посмела найти в них — ошибках — счастье. Прости, что живу неправильно. Прости, что твоя дочь мать-одиночка. Без мужа. Работает администратором в ветклинике. Неудачница. Неблагодарная. Неверующая. Эгоистичная…
— Дура ты, Ритка, — она обрывает мой внутренний монолог. — Знаешь, что не права, но зачем-то говоришь такие ужасные вещи.
Я начинаю нервно и самоуничижительно смеяться.
— Не права. Ну да. Я-то? — сверблю ее взглядом, транслируя мысль: «Вспомни, как поливала меня помоями, когда узнала, от кого я забеременела».
Она, правда, быстро успокоилась, смирилась, твердя, что вымолит у Бога мое прощение. Мама хотела, но не решалась поговорить с Матвеем тет-а-тет. Я умоляла ее не лезть. Она не успела. Случилась стрельба, и дальше было не до разговоров."
"— Бог наш милосердный ведает, что дьявол силен и искусен, поэтому дал людям возможность искупления, — на ее губах расплывается блаженная улыбка. — Нужно лишь поверить, открыть ему свою душу. Он не отречется от тебя, дочка.
Я продавливаю пальцами виски.
— Хватит этих проповедей, — требую я срывающимся голосом. — Хватит.
Мама подходит ко мне и слабо обнимает, затем обнимает Юлю. Ставит кружку с нетронутой горячей водой на столик. Одевается. Уходит.
Я смотрю на обернутые в ткань иконки, смаргивая градины слез, и запиваю горечь от встречи с ней после долгой разлуки сладким чаем с лимоном.
Глава 33 Матвей
Семь лет назад
Мой отец был уважаемым человеком. Нейрохирург в третьем поколении, основатель крупнейшего в стране благотворительного фонда, созданного для поддержки детей с заболеваниями и врожденными аномалиями нервной системы.
С тех самых пор, как я научился понимать речь родителей, я слышал только то, что был рожден для продолжения семейной традиции по линии отца. Он был идолом для моей матери, поэтому ее голос существовал только в виде одной из тональностей его голоса.
С четырех лет с моего письменного стола не исчезали книжки о медицине.
