Будто фортуна решила ухмыльнуться напоследок, подарив слабую надежду на благополучный исход дела. Шестерых при хорошем раскладе они смогут одолеть.
Они приближались, и Мара как следует успела рассмотреть каждого. Все мужчины. Четверо, похоже, купцы того самого обоза. Наемник в залитой кровью куртке. И молоденький некромант, на левой руке которого до сих пор надета перчатка. А другой руки попросту не было."
"Почувствовав добычу, они заковыляли быстрее. Наемник закрывал и открывал рот, словно беззвучно кричал им что-то.
На самом деле — Мара точно знала — готовился вцепиться в шею. Некромант, который, видно, погиб на своем первом и последнем задании, до сих пор сохранял жалобное выражение лица, точно пытался сказать: «Ну как же так-то?» Мара качнула головой, прогоняя наваждение. Они не люди, они смертельно опасные твари, которых нужно уничтожить.
— Мара, готовься, — отрывисто бросил Бьярн, поднимая меч.
Мара запустила руку в мешок и набрала горсть земли. Бросить, затормозить, упокоить.
Все просто.
За ее спиной надсадно дышал Альф, втягивая воздух открытым ртом. Только бы его удар не хватил прямо здесь.
— Постарайтесь не дать им себя оцарапать.
Любая, даже самая маленькая царапина или укус, полученные от шатуна, неизменно приводили к возникновению мертвецкой хвори. Зараженные ею гибли за считаные часы. И если обычные умершие восставали один из десяти, то зараженные мертвецкой хворью — все до единого. Причем быстро и страшно голодными. К счастью, настойка кровяника отлично справлялась с напастью, главное — успеть принять ее вовремя.
Первым кинулся бывший наемник. Мара закрылась экраном, поэтому шатун выбрал своей целью Бьярна. Протянул руки, пытаясь вцепиться в лицо. Бьярн рубанул мечом по шее, но мертвец увернулся, меч скользнул и вонзился в плечо, глубоко застрял в кости. Пока Бьярн дергал его, пытаясь вытянуть, шатун не замедлял движение ни на секунду — он не чувствовал боли, ощущал только голод и видел источник жизненной силы прямо перед собой.
Мара бросила ему в лицо горсть кладбищенской земли, и мертвец завыл, закрутил головой, движения его замедлились. Теперь оставалось дотронуться и сказать: «Умри», но тут позади закричал Альф, сражающийся с одним из бывших купцов. От растерянности — едва ли Альфу раньше приходилось это делать — он метил топором в грудь и живот, забыв о том, что мертвому телу безразличны раны. Шатун, чье туловище покрывали глубокие разрезы, продолжал надвигаться на Альфа.
