На этот раз Мара уцепилась за металлические пальцы и поднялась на ноги.
— Спасибо! Спасибо тебе!
Выходит, чувство благодарности не чуждо этим созданиям. Мара и Бьярн сохранили ему жизнь, а он пришел на помощь тогда, когда ничто уже не могло помочь. Мара обняла железного воина, не зная, чувствует ли тот прикосновения, но пусть поймет, что и она ему благодарна.
— А теперь иди! Иди скорее! Скоро прибудут стражники."
"Воин вновь кивнул и направился к дверям, наклонился под низким косяком и слился с темнотой снаружи.
В этот момент человек, который казался мертвым — он лежал, прикрытый другим телом, — отбросил его в сторону и прыгнул на Мару, сжимая кинжал. Глузд! Он только притворялся убитым, выжидая момент. Обхватил ее за плечи, приставив острие к горлу.
— Ну что, лапушка, поиграем? — прохрипел он.
В пылу битвы, видно, забыл, с кем имеет дело. Мара рассмеялась злым, жутким смехом.
— Поиграем! — ответила она и обеими ладонями вцепилась в запястье убийцы, всасывая в себя жизненную силу так быстро, что Глузд слишком поздно понял, что происходит.
— Грязная некро… — взвыл он, роняя кинжал из ослабевших пальцев, а следом и сам пошатнулся, попытался удержаться за плечи Мары, но она выскользнула из хватки и кинула его руку, допив последние капли никчемной, смердящей гнилью жизни.
И тут же кинулась в подпол, обдирая ладони о занозистые ступени.
— Бьярн! Бьярн!
Дышит, хоть и без сознания.
— Все хорошо, все хорошо! Сейчас прибудет помощь!
Стражники действительно скоро появились, долго оглядывались с искаженными лицами: такого побоища они еще не видели.
— Мара, что произошло? — спросил Свен.
Но Маре некогда было отвечать — надо отправить Бьярна к медикусам, надо проверить, что с Рейвеном. Его в больницу отправлять нельзя, но вдруг получится помочь как-то иначе.
Пока парни разыскивали по соседним домам телегу, на которой можно отвезти Бьярна, Мара, как могла, туго перевязала его раны. Слезы подкатывали к горлу, но Мара сердито шмыгала носом, прогоняя их: «Не время плакать!» Она видела, как у тела отца сидит Эрл и ревет в три ручья, Рейвен же был недвижим.
Еще раз послушав, как бьется сердце любимого, прислушавшись к дыханию и поняв, что сможет ненадолго его оставить, Мара кинулась к Рейвену, прикоснулась к холодной шее, пытаясь нащупать пульс.
— Маруня, ты говорила, это трюк! — в голосе мальчика слышалась обида, но была и капелька надежды. — Если это трюк, пусть оживет! Ну пожалуйста!
Мара наклонилась к бледному, восковому лицу лестата.
