Мара уже не спрашивала себя, как такое возможно, а только тонула в беспросветном ужасе.
Бедная Дженни. Не будет у тебя ни мужа, ни внуков, ни вечера у камина… Ничего больше не будет…
Мара чувствовала, что, если останется здесь хоть на одну минуту дольше, она тоже умрет, потому что пережить такое во второй раз — выше человеческих сил. Прости, Бьярн. Ты, похоже, оказался прав — страшная глупость этот обряд…
— Мара, — пробился к ней голос Гарса. — Потерпи еще немного. Скоро все закончится. Бьярн, не тряси ее. Так ты ей не поможешь…
Мара чувствовала, как по стенам, по потолку, по лицу Лейраса словно идет рябь.
Точно кто-то пытается разорвать оболочку, заключившую ее в плен. А потом ворвался шум. Гул голосов прорвал пелену, и теперь Мара слышала не только Гарса. Слов пока не разобрать, но вот точно понятно, что Витор снова ругается. А ближе всего был другой голос…
— Мара, открой глаза. Открой глаза, моя девочка. Посмотри на меня. Любимая моя, родная. Посмотри на меня…
Бьярн. Он рядом. Держит ее и ни за что не отпустит… Маре казалось, что каждая ресничка весит, как камень.
Чтобы открыть глаза, понадобилось неимоверное усилие. Но все же она сделала это, и реальный мир заполнил ее, прогоняя морок. Люди в комнате. Гарс с виноватым лицом. Полумрак начинающихся сумерек. И Бьярн, что склонился над ней. А секунду спустя стало понятно, что она у него на руках. Начала ощущать, что щеки мокрые от слез — выходит, она плакала. Почему-то пальцы ломит — опустила взгляд и увидела, что намертво вцепилась в ладонь Бьярна, так что из оставленных ногтями царапин сочится кровь.
— Прости… Прости меня…
— Это ты меня прости. Я не должен был тебя оставлять…
— Отнеси ее домой, пусть отдохнет, — это Витор появился в поле зрения, посмотрел на Мару с сочувствием и с толикой гордости. — Молодец, помощник. Много ценной информации. Мы теперь знаем его имя. Знаем, что убийца — нечисть и к высшему свету отношения не имеет. Хорошо, что не стали беспокоить клиентов «Королевской охоты». Видно, нечисть переняла манеры представителя высшего света.
И… эта…
Он щелкнул пальцами, припоминая имя.
— Любава! Надо поискать в архивах. Видимо, первая жертва.
— Но… но… — Мара не могла сейчас подобрать подходящих слов.
Это она — Любава! И имя убийцы ей хорошо знакомо. Но как сказать об этом? Кто ей поверит? Она чувствовала себя беспомощной и несчастной.
Подняла глаза на Бьярна: «Но ведь ты понял?» И он кивнул, коснулся горячими губами ее лба.
— Тихо, — сказал он, наклонившись к ее уху.
