— Вы как же здесь оказались? А ну-ка, просыпайтесь, замерзнете же!
Сенька с трудом разлепил глаза и уставился на мужчину. Он никак не мог отойти от сна, в котором был дом, тепло, были отец и мама. Он пытался разлепить рот, но ничего сказать не получалось. Мальчик только мычал. Растормошив ребят, водитель набросал веток в костер и быстро разогрел кружку воды. Она усадил детей в кабину машины, достал из-за спинки шерстяное одеяло, укутал их и заставил пить горячую воду. В кабине «полуторки» тепло не бывает, особенно во время движения.
Но одеяло, которое шофер держал в кабине на случай поломки за городом, согревало. И горячая вода тоже. И когда дети согрелись и Сенька рассказал свою историю, правда скрыв ту часть, где фигурировали диверсанты и работа его отца, мужчина повез их в город, качая головой. Надо же, какие мальцы бесстрашные. Отправились в тайгу сами, по деду-леснику соскучились. Вот родители с работы придут, они им всыпят. Хотя лучше уж родителям и не знать, что приключилось с детьми и что могло бы еще приключиться.
Ведь померзли бы совсем.
— Ну, отогрелись, что ли? — спросил шофер, улыбаясь в свои большие усы.
Он остановил машину на улице неподалеку от дома, на который указали дети. В ночи горели только два уличных фонаря, покачиваясь и гоняя тени по заснеженному двору.
— Ну, бегите, — протянул он свою твердую мозолистую руку Сеньке как взрослому. — Только уговор, страсти всякие про тайгу родителям не рассказывать! И в лес одним не соваться! Хорошо?
— Хорошо, — с солидным видом кивнул Сенька, довольный тем, что ему удалось сохранить в тайне историю про диверсантов.
Дядька был хороший, добрый, но военную тайну ему рассказывать нельзя. Он спрыгнул на снег, помог выбраться из машины сестре и, взяв ее за руку, повел к дому, пряча лицо от холодного ветра, задувавшего во дворе между домами. На душе стало спокойнее, все позади, и они дома. Осталось только дождаться папу и все ему рассказать. И папа обязательно придумает, что делать и как дальше быть. Сенька шел, гордясь собой.
Им с сестрой осталось обойти угол соседнего дома, где чернел подвальный люк продовольственного магазина, но тут из темноты появился милиционер в форме и с ремнями.
— Ну-ка, ребятишки, вы кто такие? — спросил он строго, а потом присел на корточки и присвистнул от удивления. — Батюшки, да это же Гореловы собственной персоной! Вы откуда? А ну-ка, идите сюда, вот сюда…
— Дядя милиционер, нам домой надо, — нахмурился Сенька, недовольный этой заминкой.
