Ах, как нехорошо… Сейчас, сейчас…
Мужчина подвинул к себе черный телефонный аппарат и набрал номер.
— Але… Где там Авдеев, далеко? Позови его. — Некоторое время Иван Сергеевич с сосредоточенным видом барабанил пальцами по столу. — Саша, когда ты дежурил в эфире, с тобой связывался Ливанчук?.. Да?.. Он тебя просил связаться с НКВД, номер телефона давал?.. И что?.. Ты все сделал, как требовалось, звонил по этому телефону?.. Нет, все нормально, Саша, правильно сделал, конечно. Раз товарищи просили, то ты просто обязан был выполнить их просьбу.
Иван Сергеевич опустил трубку на рычаг телефонного аппарата и посмотрел на оперативников. Буторин с благодарностью кивнул и поднялся со стула.
— Спасибо, вопросов больше нет. Спасибо вашему радисту. А ваших геологов вы все же отзовите. Потерять из-за вражеских происков шестерых специалистов, которые могут найти для страны уникальные месторождения, все же не стоит.
— Почему шестерых? — пожимая руки гостям, спокойно спросил начальник партии. — Там четверо у Ливанчука.
Мы большими группами не посылаем. Только чтобы управиться с образцами, с перемещением по маршруту. Обычно геолог, двое рабочих и один каюр из местных, удэгеец. Ну, это мы их по привычке каюрами зовем. Зимой группы идут без лошадей, но все равно опытный человек, который поможет быт наладить, травами полечит в случае чего, да и вообще…"
"— Удэгеец? — Коган остановился у двери и обернулся. — В лагере было шесть человек, шесть мужчин европейского вида. Правда, они, как обычно во время экспедиции, все были заросшие щетиной, но удэгейца среди них не было.
— Шестеро? Заросших?
— Ну, не все. Это ваш Ливанчук был побрит, а остальные заросшие. А что?
— Ничего, просто геологи на маршрутах обычно бреются так же, как и в городе. Это своего рода ритуал.
Иван Сергеевич говорил, тревожно вглядываясь в глаза гостей, но лица Буторина и Когана были непроницаемы и очень приветливы. Они еще раз пожали руку начальнику геологической партии и со словами «это к ним в гости, наверное, зашли местные охотники из деревни» покинули кабинет.
И только на улице, усевшись в выделенную им в управлении «эмку», Буторин задумчиво сказал:
— Ты понял, Боря, да?
— Понял. Они испугались, что вокруг в тайге до черта бойцов НКВД. Иначе бы мы и пикнуть не успели, как они нам глотки перерезали бы.
— Вот, значит, куда шли эти двое, которых мы с тобой подстрелили. Из настоящих геологов там, видимо, был только этот самый угрюмый Ливанчук. Потому и угрюмый, что смерть ему в глаза смотрела.
