Читала и не понимала, зачем все это? Для чего?
– Где вы это взяли?
– Матвей Евгеньевич просил передать, если с ним что-то случится, и он не выйдет на связь.
– С ним что-то случилось? Скажите!
– Не могу знать, меня просили передать документы и отвезти вас туда, куда пожелаете.
– Отвезти? Куда?
Опять был полный ступор, голова совсем не соображала, я все пыталась понять и узнать, где Матвей, перебирая десятки вариантов.
– Куда скажете.
Просматривала бумаги, и буквы расплывались перед глазами, там были документы на загородный дом и на эту квартиру, оформленные на мое имя.
А еще счет в итальянском банке на сына, которым он может воспользоваться при достижении им совершеннолетия.
Охранник стоял за спиной, ждал моих указаний. Сын лез с расспросами, где папа, а я не знала, что сказать ни тому ни другому.
– Сынок, иди посмотри мультики, а потом мы поедем домой.
– Домой к бабуле? Я ведь уже здоров, у меня совсем ничего не болит. А папа поедет с нами? Где он?
– Да, домой к бабуле, а потом все вместе полетим в Италию.
Сын убежал, я стояла еще несколько минут, обида и злость съедали изнутри. Он не мог нас бросить снова, такого не должно было случиться. Или мог?
– Что случилось? – мой холодный тон, взгляд на охранника.
– Я не могу знать.
– Знать или сказать?
Он молчал, опустив глаза, сердце пропустило удар, второй. Тело окатило горячей волной, затем ледяной.
– Что с ним? Скажите мне! –срываюсь на крик, сжимая пальцами до побелевших костяшек бумаги, хочу швырнуть их ему в лицо, а лучше Жарову за то, что так поступил.
Что снова ушел.
– Там, куда он уехал, была операция специальных служб, Матвей Евгеньевич погиб.
– Погиб? Это шутка такая? Не может быть.
Я не верила. Нет, осознание случившегося пришло не сразу, гораздо позже, когда я обзвонила почти все больницы города и морги. Мне нужны доказательства, я должна была видеть его, а не верить словам охранника.
Ничего.
Мужчины с такой фамилией и описанием не было нигде. Мы вернулись домой, папа, видя мое состояние, ни о чем не спрашивал, бабуля тоже не лезла с расспросами.
Меня никто не искал, телефон Матвея был вне зоны действия сети, а через неделю мы улетели домой. Домой в Италию.
И вот уже четыре месяца я все никак не могу найти себе места, свыкнуться с тем, что мужчины, которого я люблю, нет в живых. Мне так до сих пор стыдно за сказанные слова, а еще больнее оттого, что не сказала ему главного.
Что люблю его.
Всегда любила.
