– Тебе не удалось подстроить нормальную аварию, ты из-за этого такой огорченный?
Не воспринимаю Лёхин треп как угрозу, он на самом деле шестерка и то, что дрожит его рука, говорить о том, как ему страшно.
– Да, было бы слишком шикарно, чтоб ты разбился со своей рыжей сучкой.
– Как интересно, я люблю рыженьких. Сегодня ни день, а просто праздник какой-то, нашелся груз, приехали деньги, а еще будет свежее мясо.– Шамиль заинтересован.
Хочу сам свернуть Лехе шею, чтоб только замолчал и не смел больше и слово сказать о моей женщине.
– Я знаю, где она.
– Лучше молчи Леха, я ведь воскресну и убью тебя.
Не представляю, что сделаю, если он назовет адрес, где Регина и Костя, один охранник их не спасет и не защитит. Воздух накаляется еще больше, я вижу только взгляд своего шофера, иду ему навстречу, раскинув руки.
Сейчас жалею, что никогда не носил оружие, считал, что слово имеет большее значение, а если оно еще подкреплено фактами, то это беспроигрышный вариант. Но пистолет – лучший аргумент в любой разборке.
– Ты ничего мне не сделаешь, а когда все наиграются твоей телкой, ее буду трахать я, если, конечно, она останется живая.
Откуда у него столько ненависти, не понимаю. Но лучше умереть здесь и сейчас, чем дать всем шанс шантажировать меня. Я ведь тронусь умом, сам перебиваю всех, если хоть кто-то обидит мою женщину и сына.
– Страшно, да? Думал, что никогда такого не почувствуешь…
Леха не успевает договорить, за кустарниками и забором шум, невнятные выкрики, щелчки.
Охрана напрягается, во внутреннем дворике ее становится больше, все переглядываются, Леха нервничает еще больше.
А я все продолжаю смотреть на Алексея, в его дикие, стеклянные глаза, настолько дикие, что он реально высверлит.
Нет, мне не страшно.
Уже не страшно.
Где-то вдалеке слышны выстрелы, лай собак, лязг желез. Шамиль достает оружие, дергается в сторону, к дальнему выходу. Я делаю два больших шага, слишком резко, звучит громкий хлопок, грудь обжигает.
– Всем лечь на землю, руки за голову.
На землю я сказал.
Начинается суета, слишком много народа, снова хлопок, еще один, до меня лишь через несколько секунд доходит, что это выстрелы. Женский визг, мне трудно стоять, перед глазами все плывет.
Прижимаю руку к груди, больно именно там, а еще очень горячо, словно делают клеймо раскаленным железом. Ладонь в чем-то красном.
Кровь? Моя кровь?
Как странно, в груди горячо, а везде холодно, падаю на колени, совсем не чувствую ног.
