А так хоть какое-то занятие.
Через пятнадцать минут я выхожу в гостиную и замечаю Рафаэля в обществе незнакомого человека. Выглядят оба более чем серьезно. По коже тут же приносится рой мурашек, а сердце начинает стучать, как сумасшедшее. Хороших новостей больше не жду, но и плохих с меня достаточно.
— Добрый день. Я юрист господина Симидзу, — говорит незнакомец на чистом английском. — Ваш муж в последнее время неважно себя чувствует и хочет переписать на вас свое имущество.
Перевожу взгляд на Рафаэля. Сердце будто сдавливают ледяной рукой, меня прошивает плохое предчувствие.
Что-то с Костей? Поэтому юрист здесь?
Рафаэль моргает, мол, «Подписывай, всё в порядке». Но веры его словам больше нет. Я подхожу к столу и беру документы. Естественно, ничего не удается разобрать, кроме пары фраз. Специально всё составили на незнакомом мне языке?
— Почему бы господину Симидзу просто не составить завещание? — уточняю я, листая бумаги с умным видом, хотя ни черта не понимаю.
— Чтобы вы могли пользоваться всеми благами сразу, в удобное вам время.
В моей практике это обычные вещи."
"Так и хочется съязвить: «Заключение фиктивных браков?»
— Мне нужно посоветоваться. Можно? — Задерживаю взгляд на Рафаэле.
— Конечно, — отзывается юрист.
Забираю документы с собой и направляюсь в кабинет. У меня давно нет сомнений, что этот дом Костя строил для себя: на днях я нашла пару его личных вещей и два вечера прорыдала как истеричка.
Рафаэль закрывает за собой дверь и садится в кресло напротив.
— Я совершенно не знаю языка и половины из того, что вы обсуждали, не поняла. Зачем это необходимо? Пока не получу честные ответы, можешь даже не рассчитывать на мою подпись.
— Я весь внимание.
— У Кости так плохи дела? Зачем все переводить на меня?
— Скажем так, не особо прекрасно. К тому же старик Симидзу отвратительно себя чувствует. На себя я оформить ничего не могу, поэтому ты самая подходящая кандидатура. Я скоро улечу по делам. Останетесь с Нобуо вдвоем. Он начнет вводить тебя в курс дела.
Здесь другой язык и законы, но сложного ничего нет. Справишься.
Хочется завыть от отчаяния. Справлюсь? Значит, быстро Костю не выпустят?
— У меня минимум год уйдет, чтобы изучить язык, — сообщаю я и, прищурившись, наблюдаю за лицом Рафаэля.
— Про ребенка ты наврала, — бросает он ответку. — Поэтому займешься бизнесом. Я буду прилетать раз в две недели. Вряд ли чаще.
— Что с Костей? — произношу его имя и едва держусь, чтобы не заплакать.
