Но точно знаю, стоит мне остаться одной — уткнусь лицом в подушку и дам волю слезам.
Нобуо тут же появляется перед нами склоняет в почтении голову:
— Да, госпожа.
— Распорядись, чтобы этот человек и человек, носящий фамилию Гончаров, больше никогда не переступали порог моего дома, — выплевываю я и направляюсь наверх, ничего не видя из-за пелены слез.
Мне так плохо, что хочется лезть на стенку или рвать на себе волосы, рыдать в голос, бить посуду, швырять вещи, — только что от этого изменится?
49 глава
Просыпаюсь я резко, как по щелчку.
Шарю рукой в темноте по поверхности тумбочки и беру телефон. Пять утра. Кто бы сомневался. По мне можно сверять часы. Возвращаю сотовый на место и тянусь к груди. Жжет нестерпимо. Не помню, что снилось, но щеки опять мокрые. Падаю обратно на подушку и закрываю глаза. Сон не идет. На протяжении месяца меня мучает бессонница. Сплю по три-четыре часа, потом хожу весь день разбитая, ни на чем не могу сконцентрироваться. Уснуть больше тоже не получается.
Злость на Костю, что оставил меня на Рафаэля и выдал замуж за какого-то незнакомого мужчину, почти ушла.
Пришли смирение и апатия. Вместе с тоской. Такой сильной, что по вечерам выворачивает наизнанку. В эти моменты вспоминаю, как убивалась по Богдану, который бросил меня, и понимаю: те чувства не идут ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к Косте.
Поддержка девчонок была бы сейчас очень кстати, но это исключено. Я не могу никому дать о себе знать, иначе подставлю Гончарова. Остается общение с Рафаэлем.
Но с ним я видеться не хочу из принципа. Правда и он, наплевав на запрет бывать в моем доме, все равно приезжает раз или два в неделю.
Тру виски, стараясь унять головную боль, и снова занимаюсь самоанализом. Не знаю, какая у меня любовь к Косте. Вроде внешне я все та же Маша, но в душе огромная дыра. Да, у нас все могло бы сложиться иначе. Ведь он никому не открывался так, как мне. Я спрашивала однажды у Рафаэля, в один из его визитов, откуда Костя родом, и тот сказал, что Гончаров вырос на окраине Москвы.
Значит, о селе действительно знали единицы. Скорее всего, я, тот следователь, родственник Марины, и Артур Багдасаров.
Во второй половине дня из-за закрытой двери доносится голос Нобуо:
— Мася, к вам гости.
— Опять Рафаэль? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает помощник.
— Хорошо. Сейчас выйду.
Смотрю на стол, заваленный учебниками. Уже месяц я пытаюсь изучать язык. Не знаю зачем. Это вряд ли пригодится, но если буду сидеть без дела, то точно сойду с ума.
