— Это точно она? — замираю, готовясь пуститься к ней, вырвать из лап смерти или лечь рядом с ней и… — Алису нашли около автострады. Нам нужно…
Не слышу его. Несусь к машине. Сажусь за руль и как сумасшедший гонщик резко даю по газам. Сердце бьется с неимоверной силой. Адреналин в крови подскакивает до максимальной отметки.
В висках пульсирует невыносимая боль. Горло жжет. Жажда мучает. Сжимаю пальцами руль. Костяшки белеют. Раненная рука начинает саднить. Осколки въедаются в кожу. А я еду еще быстрее. Не останавливаясь.
Не теряя драгоценные минуты.
— Алиса! — выскакиваю из машины чуть ли не на полном ходу.
Это она. Лежит на холодной грязной земле. Не шевелится. Одежда разорвана. Босая. Лохматая. Падаю рядом с ней на колени. Из глаз слезы текут, руки дрожат. Мир медленно кружится. Темнота уже наступает.
Нащупываю пульс. Слабый. Она жива. Дышит еле-еле.
Сзади звуки скорой помощи. Чьи-то голоса. Все как в тумане. Двигаюсь как робот. Не осознавая, где я нахожусь. Кто-то помогает подняться. Толкает к машине.
Шум в ушах. Глаза щиплет. Внутренности скручиваются в тугой узел. Минуты тянутся. Время как будто вообще остановилось. Просто все вокруг замерло, сосредоточившись в этой белой машине с красным крестом.
— Быстро в реанимацию! — орет кто-то, толкая каталку дальше по коридору. — У нее сильнее кровотечение. Нужно проверить…
Мотаю головой, избавляясь от транса. Оглядываюсь. Мы уже в больнице. В комнате ожидания. Отец по телефону раздает какие-то указания. Мама Алисы плачет на плече у своего мужа.
Не понимаю, как все тут так быстро оказались? Кто им сообщил?
Взгляд на часы. Сколько прошло времени? Час? Два? Пять? А может уже сутки? На ногах еле стою. Голова раскалывается. Желудок предательски рычит. Залпом выпиваю стаканчик кофе, потом еще один и еще. Чуть в себя прихожу. Медсестра предлагает обработать рану. Чисто на автомате позволяю ей к себе прикоснуться.
— Придется в повязке походить несколько дней, — взгляд расфокусирован. Мне на себя пофиг. Главное Алиса. — Обрабатывать мазью после…
— Вы родственники Алисы Задорожной?
В комнату заходит врач, снимая белую маску.
Подрываюсь с места, всех расталкивая. Пытаюсь по лицу прочесть его реакцию. Молчит. Медлит. Сукин сын.
— Как моя дочь? — Марина Петровна тихо всхлипывает.
— Состояние стабильное. Но пока еще очень тяжелое, — прокашливается, глядя на меня. Кровотечение удалось остановить и… кто знает какой у нее срок?
— Что? — удивленно спрашиваю, слыша, как мама Алисы охает за моей спиной.
