Все-таки, есть особое волшебство в них, когда они такие крошечные.
– Не дай его размерам обмануть себя, кричит он как самый настоящий великан, – устало улыбается Аза.
Их выписали неделю назад и мы с Булатом снова приехали, чтобы навестить молодых родителей, правда, на этот раз без ночевки.
– Так ты у нас крикун, малыш? – воркую я, обводя пальцем мягкую щечку притихнувшего малютки.
Пока неясно на кого он похож, но волосы у него темные, а не рыжие как у матери.
– Вы действительно уезжаете? – спрашивает Аза. – Я расстроена.
Я думала, тут будет хоть с кем пообщаться.
– Ну, вы же тоже скоро вернетесь в Москву, – улыбаюсь я. – А Булату надо позарез быть там к четвергу. Он вложился в этот проект почти год назад и сам не верит, что они уже добились таких хороших результатов. Честно говоря, чем рискованнее дело, тем большие дивиденды оно в итоге приносит. У него какое-то сверхъестественное чутье."
"– Джалал говорит точно так же, – смеется Аза. – Лично я считаю, что все дело в опыте, знаниях и совсем немного в удаче.
Хотя их отец и не признавал это, но он очень ценил Булата за острый ум. Но это был такой вредный человек, что во всех своих детях он лишь развивал комплексы, вместо того, чтобы ободрить и похвалить их. Да и мой не слишком отличается от него. Я точно не позволю Джалалу поднимать руку на наших детей, и сама не буду. Не то, чтобы я думала, что он на такое способен, но бывает же, что родители иногда шлепают детей за шалости? Меня даже от мысли такой дрожь пробирает.
– Меня никогда не били в детстве, но мама была строгой, в отличие, от меня.
Чувствую, Асад сядет мне на голову, потому что я не могу ему ни в чем отказать, – морщусь я. – Хорошо хоть, что у Булата другие методы воспитания. Он строгий отец, когда это нужно.
Мы с ней болтаем до самого отъезда, а когда приходит время прощаться, я в последний раз беру на руки маленького Эмирхана и целую его в гладкий лобик, прежде чем передать матери.
– У тебя было странное выражение лица, когда ты смотрела на малыша, – замечает Булат по пути домой.
Я вздыхаю и накрыв его руку своей, мягко улыбаюсь.
– Не волнуйся, я не страдаю от вида чужих детей, Булат. Даже странно, но мне действительно больше не больно от мысли, что у нас такого снова не будет. Я довольна той семьей, которая у нас уже есть.
– Хорошо, но, если ты передумаешь, мы всегда можем вернуться к варианту с усыновлением, – говорит он.
– Посмотрим. Однако, если и будем рассматривать такой вариант, то это будет удочерение.
