Во всяком случае, у всех есть вот эта канавка для стока крови.
Он проследил путь, куда тянут волы, ахнул, а ледяная змейка превратилась в толстую змею и обхватила грудь. Там то место, где всегда ночь, где лунный свет уходит в землю без остатка. Мертвое Поле. Поле, что пропиталось кровью настолько, что жителей по ночам душат кошмары, а дети рождаются уродами.
Луна перешла на другую сторону неба, скоро рассвет, но теперь Мрак, протянув воображаемый путь плиты дальше, убедился, что ее в самом деле тащат на Мертвое Поле.
Волы двигались ровным экономным шагом, привычные таскать тяжести. Теперь он чувствовал всем телом, что Мертвое Поле… не мертвое. А если и мертвое, но все же в нем есть какая-то своя жизнь, не человеческая, не животная, но все же нечто смотрит из этого Мертвого Поля с яростью и неистовой злобой. И настолько мощной, что он не мог представить себе армию или вообще силу, что выдержала бы всплеск этой ярости.
Двенадцатый день
Хрюндя спала, бесстыдно выставив белесый животик. На земле так не поспать, спинка горбатенькая, а вот на мягком ложе – самое что и есть блаженство, хребетик утопает в нежнейшей перине.
Лапки раскинула, пасть полуоткрыта. Либо простудилась, либо просто разнежилась…
Он почесал пальцем мягкое брюхо, Хрюндя по-жабьи хихикнула и вяло задвигала во сне лапками. Из-за окна несся как рокот далекого прибоя говор, долетали обрывки песен, сильно пахло рыбой, что жарят на дешевом оливковом масле, даже запахи множества немытых тел. По одним этим запахам, подумал Мрак, можно понять, что в городе очень много чужих.
Не то чтобы барбусийцы мылись постоянно, но воды хватает во всех колодцах, ручьях, множестве мелкие речек, и барбусцы мылись все же чаще, чем артане или даже куявы, а эти пришлые как будто всю жизнь просидели в лесу или в пещерах – запах просто едкий, капля такого пота прожжет даже железо…
Манмурт вошел усталый, с бледным лицом, но с достоинством. Поклонился, Хрюндя с восторгом прыгнула к нему с ложа, Манмурт присел, предостерегающе вытянул перед собой руки.
Жаба ломилась к нему через эту хлипкую преграду, одолела. Манмурт подхватил ее на руки, а жаба тут же вылизала ему лицо и попыталась залезть на голову.
Мрак следил ревниво, заметил:
– Чтой-то она тебя больше любит, Манмурт… Пора тебя казнить, ничо не поделаешь!"
"Манмурт слабо улыбнулся:
– Как вам будет угодно, Ваше Величество.
– Угодно, – сказал Мрак холодно. – Сядь вон там… Сядь, сядь!.. А теперь ответствуй, громко и ясно. Нет, орать не обязательно, но ответ дай.
