Был бы враг близко, здесь бы бдили. А на праздник Дня Соития ворота вообще будут распахнуты, десять тысяч головорезов войдут в город, спрятав ножи под одежду.
Он поднялся на стену, здесь тоже пусто. Над головой темное небо с множеством звезд, нестерпимо яркая луна светит неестественно ярко. Земля поделена этим странным светом на яркие клинья и на совершенно черные, где тень, похожие на провалы в бездну.
С востока показались крохотные волы. Мрак напряг зрение, волы двигались тяжело, широкие ремни охватывали их могучие груди.
Они шли и шли, сразу по восемь в ряд, копыта с натугой били в землю, за первыми рядами в землю упирались еще и еще могучие животные, далеко вдаль тянутся рога и горбатые спины, он все не мог увидеть, что же они тащат, широкие ремни из толстой кожи натянулись, как струны, дрожат. К любому притронься лезвием ножа – сразу хлопнет, как пастушьим кнутом, оборвется, и наконец под лунным светом высветился вроде бы каменный блок.
Он прошел по крепостной стене в самый конец, чтобы ветер шел на него.
Ноздри жадно раздувались, ловили и складывали запахи, лепили из них объемную красочную картину, даже цветную, что дивно в ночи, когда все кошки серы, но сейчас он видел целую сотню волов, что волокут по земле, вспарывая ее, как плугом, огромную каменную плиту. Массивную, широкую, а вот сейчас, когда лунный свет высветил бок, он рассмотрел на камне те самые фигурки древних богов, демонов и чудовищ, что видел тогда в горах, когда посещал драконник.
Нет, сказал себе трезво, не те самые.
Немыслимо за эти дни приволочь эту плиту из такой дали. Она была где-то здесь. Кажется, он что-то о ней даже слышал. Она была здесь, спрятанная или даже, возможно, забытая на тысячи лет. Но вот кто-то нашел и сейчас что-то пытается с нею проделать.
В груди похолодело, он успел подумать, что давно уже так не трусил при виде непонятного, необъяснимого. Не трусил даже при виде распахнутой пасти дракона, при виде разгневанных колдунов, почти спокойно смотрел на богов, а с одним даже дрался, но сейчас в груди похолодело, а вдоль ребер словно проползла ледяная змейка.
Теперь видно, что по обе стороны плиты идут люди в темных одеждах. Капюшоны надвинуты на лица. Жрецы, наверняка жрецы. Боги меняются, но жрецы одеваются одинаково, да и ритуалы у них одинаковые. И сейчас наверняка эту плиту волокут в некое священное место. Для жертвоприношений, что понятно. Плиты бывают разные, но вот для жертвоприношений почему-то у всех одинаковые.
